• флешбэки – неожиданные, частично связанные с настоящим контекстом вереницы образов, сопровождаемые вегетососудистыми паническими проявлениями и автоматическими действиями;
• уход из контекста – в момент беседы человек «отключается» на некоторое время (от мгновений до 2–3 секунд), а его тело «застывает» в каталепсии. Включаясь в контекст, человек полностью амнезирует данный период. Это очень похоже на маленький бессудорожный эпилептический приступ. Отличие в том, что при выходе из данного состояния может появляться тремор, вегетососудистые проявления и чувство немотивированной тревоги;
• парадоксальное дыхание – во время беседы человек начинает странно дышать: грудь делает вдох, а живот выдох. Сам человек этого не замечает и продолжает говорить;
• генерализованная немотивированная тревога;
• кошмарные сновидения с повторяющимся сюжетом.
«Распаковку» амнезии легче всего производить с помощью гипнотического подхода. Главное, что необходимо, – мощнейший ресурс безопасности. Иногда на создание раппорта и такого ресурса уходит от нескольких месяцев до нескольких лет.
Представляет интерес работа американского врача Чика (Cheek, 1974), который с 1957 года изучал память у больных после хирургического наркоза. «Воспоминания о глубоко подавленной информации следуют некоторой естественной последовательности. Первое указание, что вспоминается нечто осмысленное, поступает из очень глубокой зоны центральной нервной системы в виде реакции на сенсорный стимул, связанный с физиологической адаптацией. Это отражается в потении, учащении дыхания и сердцебиения еще до того, как появляется некоторый идеомоторный сигнал, свидетельствующий о распознании стресса. И в последнюю очередь сообщение получается на более сознательном горизонте мышления, способном перевести чувство в словесный язык. Эта триада имеет важнейшее значение, если надо убедиться в достоверности конечной вербализации» (Cheek, 1974). Там же он пишет: «Когда субъекта побуждают повторно вспоминать событие на идеомоторном уровне сознания, прежде чем пытаются получить от него словесный рассказ, из этого вытекает два преимущества. Первое связано с тем видимым фактом, что каждое повторение на уровне глубже словесного сознания накапливает все больше информации, по мере того как убывает переживание стресса. Видимо, повторение повышает горизонт переживания после происшествия, когда оно вновь оживает в более высоких зонах мышления, активизируемых в более поздние годы, и тем самым воспринимается в более отдаленной перспективе. Таким образом, реальное событие может быть предоставлено силе разума и пересмотрено им».
Когда Чик просит пациента возобновить воспоминание о травматическом переживании или сновидении, сначала он ориентирует его на идеомоторный сигналинг с использованием сознательно-подсознательной двойной связки: «Не пытайтесь ощутить это сознательно… Сначала вы должны узнать эти чувства подсознательно, а уже потом пережить их сознательно» (Cheek, 1976).
Для диагностики амнезированной психической травмы в прошлом можно использовать технику с длинной линейкой, на которой определенное количество делений, каждое из которых равно одному году жизни. Просим клиента вспомнить самые яркие события за каждый прошедший год. Указывая на отметку на линейке, говорим: «А вот это сколько вам лет? Хорошо – пять. А какое событие самое яркое? Не можете вспомнить? И ладно. А вот это – четыре года. Что вспоминается?» При подходе к возрасту травмирования может нарастать физическое и нервное напряжение, могут возникать вегетососудистые проявления: гипергидроз, побледнение или покраснение лица и т. д. В этот момент клиент может отказаться выполнять упражнение: «Все, надоело глупостью заниматься». Это демонстрирует, что подобрались очень близко к травмирующему событию.
Так называемая отложенная форма ПТСР возникает через шесть месяцев или спустя много лет после перенесенной психотравмы. На мой взгляд, это не что иное, как «распаковка» амнезированного участка памяти и вторжение травматической информации в сознание.
С частичной амнезией психотравмирующего эпизода, когда человек помнит травмирующее событие, но без деталей, нужно работать по полной программе и вскрывать все элементы, особенно если наблюдаются какие-то соматические проявления и тем более в виде «непонятных» симптомов. Практически всегда такой пациент попадает в заботливые руки соматической медицины, где его по максимуму обследуют и, если накопают на какой-нибудь диагноз, потом долго и безуспешно лечат, постепенно доводя до инвалидности, а если не находят никаких особых причин, направляют к психиатру с диагнозом «ипохондрия».
