7 О. Н. Озмидова писала: «Я писала это всё утром, писала и плакала, теперь вечер, и я говорю спокойнее. Надо пожить еще вместе с моими, работать над собою, сделать всё, что я могу и тогда уже искать выхода другого, а то рано еще слишком отчаиваться, терпение и любовь, пополнее, побольше!» (из письма О. Н. Озмидовой от 2 августа 1886 г. АТБ).
Получилъ вчера ваши письма, милые друзья Николай] Л[укичъ] и 0[льга] Н[иколаевна] и изъ обѣихъ одно и то же радостное чувство, что вамъ хорошо и что вы все-таки недовольны — не недовольны, а не удовлетворены. Это — признакъ людей, идущихъ по пути, а не стоящихъ, какими мы всѣ хотимъ быть. Радостное чувство — помоги вамъ Богъ. Я даль прочесть письмо О[льги] Н[иколаевны] моимъ дочерямъ и видѣлъ, какъ имъ завидно — Машѣ особенно.
Пишу лежа — сидѣть больно. Болѣзнь идетъ своимъ чередомъ. Самое вѣрное опредѣленіе моего состоянія: помираю отъ ноги. И, дѣйствительно, — выздоровлю или нѣтъ, но теперь помираю, т. е. потокъ жизни — служенія — сузился въ чуть каплющую струйку. Лежишь и ждешь выхода одного изъ двухъ, и оба принимаю съ радостью. Докторъ, которому я противъ воли подвергся, говоритъ, что опасности нѣтъ, но будетъ долго воспаленіе и разрушеніе надкостницы. Но это въ самомъ дѣлѣ никому, ни мнѣ — если я люблю въ себѣ то, чтò можно любить, — ни друзьямъ моимъ — если они дѣлаютъ тоже — не можетъ быть интересно.
Во время 4-хъ недѣль моей болѣзни мнѣ было очень хорошо. Всѣхъ почти дорогихъ друзей, кромѣ васъ, я видѣлъ: всѣ побывали у меня.
....1 пишетъ, что ей больно за васъ и, кажется, что вы одиноки. Я понимаю это чувство и самъ испытываю его къ людямъ, которыхъ люблю, и къ вамъ. И потому хочется сказать вамъ, что вы не одиноки, а дороги и любимы всѣми людьми, любящими ту истину, которой вы служите. Мнѣ не только кажется, но я вижу несомнѣнно, что мы всѣ одинаково любимъ другъ друга. Вы — только по свойству своего служенія истинѣ — отталкиваете отъ себя людей, не любящихъ ее, и знаю, что это вамъ больно. Былъ у меня проѣздомъ....2 Онъ показывалъ мнѣ ваши письма и ему казалось, что это въ чемъ-то обличаетъ васъ. Я прочелъ. Потомъ, замѣтивъ, что онъ не добро расположенъ къ вамъ, сталъ спрашивать: за что? Оказывается: ни за что. То же и въ письмахъ, въ которыхъ все — правда и добро.
....2 съ ....2 вотъ нѣсколько недѣль живутъ у меня. Вотъ онъ любитъ васъ да и ....2, и всѣ. ....2 былъ у меня и проѣхалъ въ деревню. Насчетъ «Крошки» (Доритъ)3 мы не деликатничаемъ, а мое мнѣніе, что вышло хуже, чѣмъ я ожидалъ, но виноватъ въ этомъ я, предполагая, что можетъ выйти лучше — или вы, не знаю. А все таки напечатать надо.
Вопросы: какая вѣра ....,4 кто ....?4 Я какъ будто знаю его. Какія будутъ ваши занятія зимою? Что вы заготовляете для обиходнаго пропитанія? У меня есть знакомый мужикъ, плотникъ, столяръ, серьезный вѣрующій человѣкъ, очень хорошій. Попытаюсь послать его къ вамъ. Не знаю его семьи. Узнаю. ....4 и ....4 проѣхали и вѣрно у васъ. Какъ-то странно складывается составь вашего поселенія; но все матеріальное не въ нашей власти, а духовное единеніе — въ нашей, и оно, Богъ дастъ, будетъ велико у васъ.
Очень я слабъ и пишу не думая; что не такъ написалъ, объясните получше, полюбовнѣе — будетъ правда, потому что одно главное, что хотѣлъ выразить письмомъ, это то, чтò чувствую — любовь ко всѣмъ вамъ.
Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Публикуется впервые. Дата копии.
Толстой отвечает на письмо О. Н. Озмидовой от 23 августа 1886 г., в котором она описывала свое устройство и жизнь в колонии. Между прочим писала: «Как хорошо сегодня у меня на душе, давно так не было; я с особенной любовью сегодня готовлю обед и работаю. Спасибо большое, большое за ваше письмо; еслибы не было мне так больно за свою мерзость, это письмо была бы моя радость. Как хорошо место из вашего письма, где вы пишете: «Главное надо стараться, чтобы под состояние общей грусти и раздражения не подставлять выдуманных причин этой грусти и этого раздражения». Только второй раз прочтя ваше письмо, я вдруг их поняла и поняла причину своей грусти. И как часто я это делала, и как часто под таким ложным освещением мне казалась жизнь несносной. Ваши слова: «Дальше от людей — ближе к богу» мне понятны с одной стороны и с отрицательной — меньшее зло. Но ведь без людей — не познаешь и счастье в добре? Чего я тут не понимаю?» (АТБ).
К письму О. Н. Озмидовой сделана приписка Н. Л. Озмидова: «Я живу хорошо и рядом с этим «хорошо» (не умею лучше выразить, вы поймете) ежедневно то самое чувство, которое вас заставило заплакать прочитавши некоторые слова Оли. Это тоже, что вы писали Энгельгардту про свою скорбь об унижении людьми «сына человеческого».
