Николай Николаевич Миклухо-Маклай (р. 5 июля 1846 г. — ум. 2 апреля 1888 г.) — путешественник и естествоиспытатель. Воспитывался во Второй петербургской гимназии, затем в университете. Продолжал образование за границей. В 1866 г. предпринял путешествие на Мадеру, в Марокко; в 1869 г. посетил берега Красного моря и Малой Азии. В 1871 г. совершил поездку в еще почти неизвестную тогда Новую Гвинею, где высадился со своим слугой шведом и одним полинезийцем; прожил там до 1872 г.; после этого отправился на о. Яву, посетил полуостров Малакку. В 1876 г.
возвратился в Новую Гвинею, где прожил до 1878 г., занимаясь помимо своих исследовательских работ и экскурсий, лечением туземцев-папуасов которые вначале относились к нему недоверчиво и даже враждебно, но постепенно освоились с неизвестным пришельцем и полюбили его. В 1878 г. отправился в Сингапур; потом переехал в Сидней. В 1879 г. посетил Новую Каледонию, о-ва Лояльти, Ново-Гебридские и др. В 1882 г. приехал в Петербург; посетил также и Москву. После этого вновь отправился в путешествие, был в Сиднее и Новой Гвинее (берег Маклая). С 1886 г. почти безвыездно жил в Петербурге, перевезя из Сиднея свою семью. (Женился он в 1883 г. на дочери сэра Дж. Робертсона, бывшего первого министра Нового Южного Валлиса.) Последние годы занят был описанием своих путешествий. В печати появилось до семидесяти шести его работ. Большинство из них напечатано в «Известиях императорского русского географического общества» и в «Verhandlungen der Berlinen Gesellschaft der Anthropologie, Ethnologie und Urgeschichte».
Одной из отличительных черт деятельности Н.Н. Миклухо-Маклая был полный отказ его от употребления насилия в отношениях с дикарями. Несмотря на то, что он жил среди них почти один, он не был убит, а жил, сумев приобрести их доверие и любовь.
Толстой интересовался жизнью Н. Н. Миклухо-Маклая, видя в ней до некоторой степени проведение на практике дорогого ему принципа непротивления злу злом. В дневнике Д. П. Маковицкого приводится характерный в этом отношении рассказ Толстого. Вот что передает Лев Николаевич: «Миклухо-Маклай жил в уединении.... между островитянами Новой Гвинеи, живя с туземцами. Имел на них влияние своим мужеством, — когда чужое племя взяло в плен старика того племени, у которого жил Миклухо-Маклай, его лакея, чтобы его убить, он пошел туда и внушил им, что нельзя убивать, и они отпустили старика, — целомудренностью, в противоположность европейским матросам и непротивлением злу. Миклухо-Маклай непротивление злу проводил на практике. Это никем не замечено и им самим» (из дневника Д. П. Маковицкого от 29 августа 1906 г. ГТМ). См. также: М. Г. [М. О. Гершензон] «Воспоминания о Л. Н. Толстом» — «Новые пропилеи» под ред. М. О. Гершензона, т. I, Гиз. 1923 стр. 100.
Письма Н. Н. Миклухо-Маклая к Толстому см.: А. Е. Грузинский, «Лев Толстой и Миклухо-Маклай», — «Публичная библиотека СССР имени В. И. Ленина. Сборник I» М. 1928, стр. 53—56.
Письмо Толстого является ответом на письмо Н. Н. Миклухо-Маклая от 19 сентября 1886 г., в котором последний писал: «Я случайно слышал, что Вы интересуетесь некоторыми эпизодами моих странствий. Не знаю, насколько это верно, но на всякий случай, рискуя даже показаться «навязчивым», посылаю Вашему сиятельству две брошюры, касающиеся моего пребывания в Новой Гвинее» (АТБ).
1 Возможно, что Толстой имеет в виду, присланные ему Н. Н. Миклухо-Маклаем, отчеты о его путешествиях, печатавшиеся в «Известиях императорского русского географического общества». В Яснополянской библиотеке сохранился т. XVI, вып. 2 «Известий», в котором напечатана статья Н. Н. Миклухо-Маклая: «Второе пребывание на берегу Маклая в Новой Гвинее».
2 Обман.
3 См. прим. 3 к письму № 538.
На это письмо Толстого Н. Н. Миклухо-Маклай отвечал письмом от 21 февраля 1887 г., где писал: «Позвольте искренно поблагодарить Вас за письмо от сентября 25-го и вместе с тем прошу простить, что так долго не отвечал на него. Письмо Ваше было не только для меня интересно, но результат чтения его повлияет немало на содержание книги о моих путешествиях. Обдумав Ваши замечания, и найдя, что без ущерба научному значению описания моего путешествия, рискуя единственно показаться некоторым читателям слишком субъективным и говорящим чересчур много о собственной личности — я решил включить в мою книгу многое, что прежде, т. е. до получения Вашего письма, думал выбросить. Я знаю, что теперь многие, не знающие меня достаточно, читая мою книгу, будут недоверчиво пожимать плечами, сомневаться и т. д. Но это мне всё равно, так как я убежден, что самым суровым критиком моей книги, ее правдивости, добросовестности во всех отношениях, буду — я сам. — Итак, глубокоуважаемый Лев Николаевич, Ваше письмо сделало свое дело. Разумеется, я не буду возражать на Ваши нападки на науку, ради которой я работал всю жизнь, надеясь подвинуть ее по мере сил и способностей и для которой я всегда готов всем пожертвовать» (АТБ).
