Анна отложила ручку в сторону. «Ну вот, вроде как уже и мемуары писать начала! Мариэтта Шагинян», — подумала с печальной усмешкой. Хотя — чего тут усмехаться-то? Правду пишет, не роман. Так тысячи семей жили — в войну и после тоже. Мы всё жалуемся на трудности — денег платят мало, работа не нравится, кризис…ёлки-зелёные! А вот ведь как — людям и выбирать не приходилось, живи, как сможешь… или умри.
И сейчас нечего Анне киснуть! Поди, не в пустыне очутилась — вон, сколько всякого добра и продуктов вокруг осталось. Всё для вас, Анна Сергеевна! Скучно тебе стало? — так иди и развлекись.
Анна заглянула в Вовкину комнату. Поливая свой любимый жасмин, она задумчиво смотрела на здание детского садика во дворе. Ей очень хотелось зайти на территорию «дошкольного учреждения» и посмотреть что там и как? В садике на кухне, наверное, есть большой запас воды и ещё много чего полезного. А если честно, Анну всегда тянуло туда, где много ребятишек. Именно такого — детсадовского возраста! Ну, на крайний случай — начальных классов. Любила она этот возраст — от трёх лет до семи-восьми…
Смущало Анну одно обстоятельство: двухэтажное стандартное здание детского садика было до середины второго этажа затянуто туманом. Причём тот же туман покрывал, как чехлом всю территорию детских площадок — качели, карусели, невысокие горки и песочницы, тропинки между участками, крыльцо у главного входа.
«Чего его так туда тянет? — подумала Анна. — И вообще, странный он — туман этот. Живёт какой-то своей жизнью. Может он и вправду живой? Только понять его невозможно… да и не очень-то хочется, наверное. Он есть. И всё». Анне казалось, что ещё чуть-чуть, и она поймёт суть этой взвешенной желто-серости.
Но в то же время, ей почему-то было совершенно ясно — в тумане происходит…
…нечто, что не укладывается в её понимание. Суть, сердцевина, больное сердце этого мира. И ещё — Анна хорошо помнила своё первое знакомство с туманом у подъезда. Это жуткую, влажную, липкую попытку РАСТВОРИТЬ её тело и пугающе легко выпить душу…
Внезапно Анна решилась: «Всё, хватит себя пугать! Я пойду туда прямо сейчас! Оно не убило меня тогда, не тронет и сейчас. Ну, не захочет пропускать — попробую договориться как-нибудь. В конце концов, я тоже здесь живу и имею на что-то право!»
Её решимость немного испугала её саму… но отступать было нельзя.
Почему она так думала? Сейчас она не смогла бы ответить на этот вопрос, но ей казалось, — нет, она была просто уверена! — что женщина сможет пройти и этот путь. Такой короткий… и такой неимоверно длинный…
Анна аккуратно сложила стопки листов, придавила их на всякий случай округлым розовым камушком, привезённым давным-давно из Сочи…
