— Ловко ты устроился, Роман! В центре Москвы, с симпатичной дамой в квартире. А мне пришлось остановиться в гостинице «Турист». Правда, возят на машине с охраной, но всё равно — кочевой столичный быт… отвык я уже от него, честно-то говоря. Одно дело в поле работать, а другое — мотаться по министерствам и ведомствам и везде клянчить, клянчить, клянчить…
— Ну, сегодня нам карт-бланш дали. Так что ничего клянчить не придётся, — сказал Роман, ковыряющий вилкой картошку в мундире, до краёв заполнившую большую кастрюлю с кипящей водой. — Блин… всё ещё твёрдая.
— Наивное дитя! — басом сказал Коваленко, поглядев на Вику. — Помяни моё слово — будут ещё трудности, стуканье кулаком по столу, подковёрная борьба, запутанные интриги, доносы и жалобы. Все вопросы будут решаться только тогда, когда придётся обращаться напрямую к царю… пардон, к президенту. А это не добавит нам друзей среди бояр.
— Бояр бояться — за науку не браться! — сказала Вика.
— А вот это — правильный подход, — поднял палец Коваленко.
Они засели в охраняемой и спокойной Жуковке, на квартире Вики, — Виктории Шиловской, — той самой длинноногой шатенки. Её родители отбыли в Лос-Анджелес на пару месяцев. «Неплохо быть дочкой главы торгового дома! — подумал Коваленко. — И чего её в науку понесло?»
В соседней комнате томились от скуки два охранника. Вика, сжалившись, поставила им DVD со сборником лучших научно-популярных программ канала «Discovery». Охранники поглядывали на экран, где интересно говорили о телескопе Хаббл, и спокойно жевали печенье, запивая его минералкой. Поначалу они отказывались, но слегка выпивший Коваленко заверил их в том, что никому ничего не расскажет. Дежурившим в подъезде охранникам они передали целый пакет печенья и две бутылки минералки. От выпивки охранники отказались и Коваленко, пожав плечами, присоединился к Вике и Роману, суетящимся на кухне. Охрана тотчас переключила телевизор на новости.
— Вот чёрт! — подсолнечного масла осталось на донышке! — сказала Вика, делавшая салат. — Этот, как его… майор, да?.. сказал, что мы можем позвонить и заказать всё, что нам нужно. А то Серафима Львовна сегодня не придёт… не ждала…
Видимо, в этом доме Серафима Львовна была мажордомом, домоправительницей, хранительницей ключей или кем-то в этом роде. И получала она явно не меньше, чем доктор физико-математических наук И.А.Коваленко. Впрочем, эта мысль почему-то не испортила ему настроение.
— Нам нужно только одно — усесться за стол и выпить ещё по одной рюмочке! — бодро сказал Коваленко. — В кои-то веки армия стоит на службе науки, так не будем перенапрягать её нашими капризами.
Роман засмеялся. Удивительно, но он не производил впечатления человека, ухаживающего за симпатичной дамочкой. В свои пятьдесят с небольшим, Коваленко, — всю жизнь проработавший среди молодёжи, — безошибочно определял признаки даже самой лёгкой влюблённости. Они отсутствовали. Это привело доктора наук в весёлое расположение духа.
После рюмочки, Вика, накладывая Роману и Игорю Антоновичу салат «со следами подсолнечного масла», спросила:
— Всё-таки, как оно там… у кокона?
Коваленко хотел ответить что-то шутливое… но не стал ёрничать. Он вспомнил, как вдавливало виски и резало глаза…
…Глаза резало. Проклятый манипулятор снова заело и Коваленко, ругаясь сквозь зубы, неестественно оттопыривал локоть, пытаясь поднести контейнер пусть боком, но всё же вплотную к извивающемуся щупальцу-протуберанцу. В стальной коробке было тесно. Единственная дверца открылась и хлопала. Лязг стоял такой, как будто черти молотили кувалдами по листовому железу.
