…и упрямо сказала кому-то, циклопически огромному и окутавшему весь свет, но зачем-то пристально разглядывающему её, одинокую и усталую:
— Ну, ладно, разберёмся! Если нужно, женщина сможет пройти любой путь, понятно?
Никто не ответил ей в тумане. Стояла тишина. Она не знала, что сидящий там, у подъезда, у затушенных угольков костра, лохматый сонный пёс поднял голову и внимательно посмотрел в сторону скрытых туманом веранд и качелей детского сада. Подождав некоторое время, он спокойно встал и потрусил в свой киоск. Он не увидел ничего угрожающего.
Мёрси ревела навзрыд. Она размазывала по щекам остатки туши, пыталась что-то рассказать про того, кто так жутко подвывал в тумане. Что-то о том, что он был, в принципе, хорошим парнем… правда, и у него были свои тараканы в голове… но всё-таки…
Сашка стоял неподалёку, не решаясь подойти. Он вообще не мог видеть, как кто-то плачет. Сейчас, слава Богу, приступа с ним не случилось, но лицо его блестело от слёз. Вот, привалило счастье Илье… все такие нежные и ранимые… просто огромным мешком привалило счастье!
В тумане кто-то откликнулся сдавленным рыданием, и Илья почувствовал, как холодеет. Зомби. Наверное, этот проклятый Джордж Ромеро был прав. Зомби существуют. И сейчас они полезут на них из тумана, шаркая ногами по асфальту, приволакивая ступни и болтая сизыми вывалившимися внутренностями…
— Машенька… Мёрси… девушка! — сказал он, стараясь, чтобы голос его звучал твёрдо. — Нам бы оружие проверить, слышишь? Мы тут, как голые на стадионе. Даже защититься нечем. Ты реви потихоньку, а мы с Сашей…
Мёрси истово закивала головой:
— Во… во… вод-ки… налей… налей-те…
— Самолечение. Это по-нашему, — засуетился Илья, всей кожей чувствуя, как проклятый туман угрожающе сжимается вокруг них. — Сашка, налей даме водочки на два пальца… да поживей ты!
Мёрси смогла выпить полстаканчика водки, не поперхнувшись. Сашка всё-таки налил ей больше, чем просил Илья… и наверное, был прав. Запив водку «Пепси», Мёрси судорожно всхлипнула и, через несколько длинных, чересчур длинных, секунд, встала с колен. Дыхание её было прерывистым, нос покраснел, глаза опухли, но в руки она себя уже взяла.
— У меня тоже есть пистолет, — сказала она.
— Да мы уж в курсе, — пробормотал Илья.
— Мёрси, — неуверенно сказал Сашка, топчась неподалёку и не решаясь подойти. — Я не трогал твоего друга. Он
— Хватит, Сашка, — заорал Илья. — Она опять разревётся!
— Нет, не разревусь, — тихо сказала Мёрси, исподлобья глядя на Сашку. — Ты не врёшь?
— Нет… я не трогал его, я не трогал его, я…
— Ладно. Поверю тебе на слово, не дёргайся…
Илья протянул своё ружьё Сашке:
— Давай, давай, Сашок, не раскисай! Не дай Бог, случится чего, а мы…
Мёрси вынула пистолет и с недоумением посмотрела на него. Сообразив, что в рукояти ничего нет, она достала из кармана тяжёлую обойму и попыталась вставить её на место.
— Эй, девочка, — обеспокоено схватил её за руку Илья…
— Эй, подожди… подожди! Сашка разберётся. Да убери ты его в сторону! Не хватало нам ещё, чтобы ты всадила мне пулю в живот…
Мёрси мрачно улыбнулась, но оставила попытки вставить обойму задом наперёд.
Сашка споро вогнал пару патронов в двустволку, взвёл курки, приложил приклад к плечу и прицелился куда-то в небо… точнее, в эту мерзкую кашу, нависшую над ними. Мысленно представив себе улицу, скрытую сейчас в тумане, Илья с удивлением понял, что пуля не попадёт ни в один из домов, а просто уйдёт в небо…
Сашка нажал на спуск.
Президент не стал устраивать обычных идиотских торжественных выходов. Это удивило Коваленко. Всегда и везде собравшиеся на «высокие» совещания, волнуются, сидя в зале и поглядывая на отдельную дверь, откуда должно появиться начальство с многозначительной миной на лице.
