Сжимая в руках аккуратно сложенную ленту туалетной бумаги, заранее оторванную перед выходом и припрятанную в кармане, Мёрси зашагала к сирени. Надеюсь, местные алкаши не обгадили удобное место? О, смотри-ка! Чистенько и уютно!
Мёрси стянула с себя штаны и пристроилась поудобнее. Дело минутное… но всё равно — страшновато. Чёртов туман поглотил все звуки и разыгравшееся воображение гнусно шептало Мёрси, что, вернувшись, она обнаружит пустые скамейки…
Торопливо застёгиваясь, она услышала шуршание… ага! Напился всё-таки, наш Илья… и лезет теперь с какой-нибудь дурацкой шуточкой в стиле Хэлловина! Мёрси раздвинула двумя руками ветви сирени, приготовившись крикнуть: «Брысь!» прямо в физиономию пьяного. От увиденного она осеклась… голос её перехватило, а ноги непроизвольно дёрнулись…
Прямо в лицо ей дыхнуло невообразимо противной смесью запахов мятной жвачки, нечищеных гнилых зубов и сырого мяса. Круглое небритое лицо кривилось, нечистый белёсый язык вывалился.
— П…зда… — прошептали потрескавшиеся губы. — П…зда!
Мёрси завизжала и шарахнулась в сторону… запуталась в ветвях… и больно упала на бок. Она пыталась ползти, но что-то (
Подбежавший испуганный Сашка повёл её домой. Мёрси прижималась к нему и рыдала, рыдала, рыдала…
Через час Сашка один сходил к скамейкам и приволок свой рюкзак и сумку Мёрси. Ни он, ни Илья так никого и не увидели. Илья налил Мёрси полный стакан водки, но девушка смогла выпить только половину… и уснула, дрожа и всхлипывая. Снов она, — спасибо, Господи, спасибо тебе! — не видела.
Проснувшись, она увидела
Вика разогнулась. Чёрт возьми, спина затекла! Просидеть полдня за компьютером, помогая составлять проклятую карту, оказалось нудным и кропотливым делом. А она так легкомысленно согласилась на предложение Романа! И поделом, не будешь выпендриваться. Даром, что хитрый Лю наверняка сделал бы это быстрее и качественнее.
Ну, нет, хватит самоуничижений! Нормальная карта! Пусть Вика и провозилась с ней дольше, чем Лю, который, кстати, «сейчас тоже не х…ем груши околачивает», как выражается наш неугомонный Коваленко.
Ах, Коваленко, Коваленко… как же я в тебя втюрилась…
— Виктория, — проговорил в наушниках голос Романа, — парочка поправок! Квадрат «игрек-12-прим» — расширение «трубки» на семнадцать метров по окружности. Вика? Слышишь меня?
— Слышу. Сейчас поправлю…
Через минуту Роман вдруг заорал:
— Вика, я картинку дал на седьмой… вру!.. восьмой монитор — посмотри! Тот же сектор — любопытное явление! Поразительно!..
Вика повернула голову. На восьмом мониторе тошнотворно закручивались привычные чёрные спирали. Вика уже открыла рот, чтобы раздражённо сказать, что ни черта она нового в этой гадости не видит, и вдруг… вдруг — поняла! Как-то разом, в один удивительный миг она ухватила то, о чём так взволнованно кричал Роман. Всё равно, что в пятнах, столь любимых психиатрами, внезапно увидеть Лик Господень… и застыть в благоговении.
Впрочем, благоговением здесь и не пахло.
Вглядываясь в монитор, Вика вызвала Коваленко:
— Смотри, учёный, что Роман ухватил!
— Уже любуюсь, — сквозь зубы пробормотал Игорь Антонович. — Так, господа, вам видно? — это он обращается, видимо, к рабочей группе.
Вика торопливо спросила:
— Коваленко, любовь моя, ты уверен, что это контакт?
— Я, блин, молюсь, как проклятый, чтобы это был именно контакт… — нехотя скрипнул в наушниках голос Игоря Антоновича.
В разговор вклинился Роман:
— Переносить надо пределы санитарной зоны, Игорь Антонович! Неохота сворачивать базу, но придётся.
— Сам знаю, — проворчал Коваленко. — Ладно, детишки, любуйтесь пока… — он вздохнул. Слышно было, как он обращается к кому-то: «Президента на провод, срочно! Да, именно сейчас!» — Он прервал связь.
— Бриджеса я сам извещу, — вдогонку сказал Роман. Судя по треску в наушниках, Ковров был где-то далеко. Наверное, по-прежнему сидит на проклятой седьмой точке — втором этаже завода «Промсвязь», в семидесяти метрах от кокона. Там жутко — Вика видела, как это выглядит. Из потолка торчат корни «чёрного-саксаула», половина приборов разбита вдребезги. Роман и американцы, неуклюжие в скафандрах высшей защиты, дружно матерясь на всех возможных языках на ни в чём невиновных, висящих в небе французов, тянут дополнительные силовые кабели к своей установке. Закрытые наспех сваренными щитами нержавейки окна цеха прорастают изнутри корешками «брызог», освинцованные стёкла окошек-амбразур за сутки покрываются «плесенью», превращающей стекло в крошки.
На седьмую точку стоят в очередь. Ругаются, если получают медотвод. Получившие заветный допуск тайком тащат с собой водку… плохо там… страшно.
«Jefferson`s «non-stop» — на него сейчас возлагаются все надежды…
