— Ну, не реви, не реви… ты уже взрослая, — пробормотала Мёрси. Удивляясь сама себе, она посадила Леночку на колени. Господи, до чего же она лёгонькая! Тощенькая… одни косички! Леночка обняла Мёрси за шею и уткнулась мокрым носом ей в шею.
— Мама книжки читает… хорошие… — всхлипнула она.
— Ну, ладно, — обнимая девочку, ласково сказала Мёрси. Так, вот, значит,
Тишина…
Тишина?! Да мать вашу за ногу, имбецилы вы несчастные! Когда Мёрси было полтора года, она
Мёрси подавила раздражение.
— Меня Кондратьев зовут! — неожиданно заявил толстячок в комбинезончике. Слабое оживление.
— Кондрат-квадрат! — застенчиво сказал кареглазый мальчик.
— Тихо-тихо! — машинально повысила голос Мёрси… и вдруг вспомнила, как с точно такими же интонациями рявкала на уроках физкультуры красивая дура физрук Макарка…
— У тебя пистолет! — заявил Кондрат-квадрат, и с непререкаемым авторитетом сообщил Мёрси. — Ты полицейский! Ты детей спасаешь!
— От монстров! — с уважением прошептала Эллочка.
Через полчаса расспросов и выпытываний, выяснилось, что дети, во-первых, чересчур тихие и молчаливые, — что не помешало, кстати, Эллочке проковырять пальчиком дыру в подоле платья подруги, из-за чего та пустила тихую слезу…
Во-вторых, они не помнили имён родителей, а на вопрос: «А что папа и мама делают на работе?» — дружно отвечали, как сборище несчастных идиотов: «Рабо-о-отают!»
В-третьих, в-четвёртых, в-пятых… и так далее, по списку — они так и не могли сказать, откуда их принесло, в каком это детском саду они сидели так долго, за каким чёртом их потащило на улицу, и — самое главное! —
Дети молчали.
«Тетери полусонные…» — говорила по утру Брюлина мать, когда Мёрси в первых классах оставалась ночевать у подруги, и они до пяти утра хихикали, играли в куклы, читали с фонариками книжки под одеялами…
Единственное, что дети сделали относительно нормально, так это сообщили, сколько им лет. Правда, в голове у Мёрси постоянно крутился старый анекдот: «Сколько тебе лет, девочка?» «Скоро десять, а пока — три!»
Но, вроде бы, возраст они называли более или менее правильно… если не считать того, что, вместо ответа, Леночка застенчиво показала ей три пальчика… а потом, подумав, добавила четвёртый.
Кондрат-квадрат был самым старшим, — если не врал, конечно! — ему было целых пять лет.
Всё это время Илья спал на маленькой кухоньке, уронив голову на руки и неудобно выставив свои перекошенные ноги в проход. Сашке пришлось взять его на руки и унести на диван. На столе стояла бутылка, где осталось всего ничего — на донышке.
Мёрси и Сашка принялись готовить на всех.
Бац! Тарелка разлетелась.
— Блин, говорила я тебе — осторожнее! — сказала Мёрси.
— С одной рукой, девочка, это сделать нелегко, — проворчал Илья. Надо было брать веник и сметать осколки. — Не наступи, я сейчас!
Он поплёлся за веником, подвешенным на верёвочке в туалете, справа от унитаза. Совок, заткнутый за трубу, выходящую из стены, смежной с ванной, насмешливо белел в темноте. «Дурак ты, Илья, — казалось, говорил он. — Это не я совок, это ты — «совок». Нашёл перед кем распинаться. Это же поколение «Вливайся! Жажда подскажет!»
Думать так было глупо. Девушка, как девушка. И живёт так, как умеет. И вполне возможно, будет жить неплохо… в смысле — могла бы жить неплохо, не случись со всеми ними этот чёртов Апокалипсис наизнанку. Правда, несчастное дитя не знало того, что Илье казалось совершенно естественным… но это-то как раз и понятно. Как говорится, красивой девушке не нужна даже школьная программа. Сам Илья всегда заявлял, что битком набит бесполезными знаниями. Вроде, как бабушкин сундук хранит замшелые вещи, которые и выкинуть жалко… и пользы от них никакой.
