Анна обнимает медвежонка. Рядом с ней, слегка покосившись на бугорке асфальта, тикают часы.
— Ты — это Демон?
— Ну, радость моя, это уж кому как нравится. Можешь называть меня Демоном Сократа… или тем самым Демоном, что был проводником Сирано де Бержерака в «Иных государствах и империях Луны» и представился, как Демон Сократа… или тем самым Демоном, что страстно полюбил царицу Тамару… — Демон разламывает веточку тополя и кидает половинки в огонь.
— Не понимаю…
— Я в курсе, моя маленькая Анна, моя королева.
— Ты что, Воланд?
Он тихо смеётся. Показывает язык. Где-то далеко воет пёс…
— Это я поддразниваю тебя, мой ангел. Я не Воланд, ты не Маргарита. Я не Мельмот-скиталец и не Агасфер, я не Симон-маг и не Мерлин. Я даже не дух ныне покойного Данте. Я просто Демон.
— Дьявол? А как же… Бог?
— «И бесы веруют и трепещут», Аннушка! Это очень старая фраза. Вас в школе не учили, но знай, что Бог — Отец всего сущего.
— Но дьявол отрицает Бога…
— Кто сказал? Где? — комически удивляется Демон и оглядывается по сторонам, словно ожидая увидеть строгого атеиста, выходящего из темноты с ноутбуком подмышкой. — Боже мой, глупость какая! Ты хотя бы слышала о Люцифере, сиречь Деннице?
— Слышала, — обидевшись, шепчет Анна.
— Хорошо, что слышала, ягодка. Не верить в собственного Отца никак нельзя. Мы просто обижены на него, понимаешь ли. Дело, конечно, семейное, но как-то так уж повелось, что Отец не додал нам того, что для нас важнее всего!
— Ну-ну-ну, не куксись! Никаких серных дымов и пылающих костров. Ад, конечно, существует, но тебе там не место, так что не вздрагивай. Я по глазам твоим вижу, что тебя мучают тысячи вопросов. Считай, что тебе повезло. Я готов отвечать на них, хоть до второго пришествия.
— Почему? — хрипло спросила Анна.
— А блажь такая! — весело хихикнул Демон Сократа… или как там его по-настоящему… — Я в хорошем настроении.
Он перегибается прямо через костёр. Анна видит, как пламя лижет полы пятнистой куртки, как вспыхивает язычок огня на рукаве…
— Я в хорошем настроении, Анна! — шепчет он ей прямо в лицо. Его дыхание почему-то отдаёт мёдом. Проворные струйки огня бегут по куртке вверх, к воротнику… — Пользуйся!
…он закуривает. Анна крутит головой. Невольно она смотрит на полы его куртки, на рукав… всё, как было. Это напоминает резкую смену кадра в кино. Господи, что всё это значит? «Я заболела. Я брежу. Я умираю», — проплывает сонная, удивительно спокойная мысль.
— «…и будешь ты царицей мира, подруга верная моя!» — приятным баритоном выпевает гость и затягивается сигаретой «Camel». Пустую смятую пачку он бросает в костёр. Анна задумчиво смотрит, как съёживается в огне целлофановая прозрачная обёртка, как темнеют углы картонной пачки… и вспыхивают оранжевым пламенем.
— Демоны — против Бога, — спокойно говорит она, не отрывая глаз от корчащейся пачки.
— Не совсем, — отвечает ей странный гость. — Все мы — часть Его. Но из всех своих детей он никого не наделил способностью
— Это плохо? — Анна поднимает взгляд. Илья… лицо Ильи… и скрюченная левая кисть… он снова меняется… это точно — Илья!..
— Это плохо, Аннушка, — серьёзно отвечает Илья и отпивает глоток водки прямо из бутылки. Он морщится и прихлёбывает из бутылки газированную воду «Колокольчик». — Криво как-то пошла. Первая рюмка колом, вторая — соколом, а третья — мелкой пташечкой! Глотнёшь?
— Мне вставать рано… — слабо отвечает Анна, чувствуя, как кружится голова. Туман становится густым, как кисель, обступая их неровным кругом. — Туман… убери его…
— Туман — сам по себе, малыш. Ты ему понравилась. Вот уж чего-чего, а тумана тебе бояться не следует. Видишь ли, я смог всё-таки создать своё. Ну, если быть откровенным, — а я хочу быть откровенным с тобой, моя Ева, — я смог изменить твой мир. Немного, совсем чуть-чуть. Но он — мой. Мой, понимаешь? Моё творение. Он ещё пуст… в нём, пока лишь ненадолго, задерживаются те, кто раньше отправлялся в дорогу сходу… сразу после смерти. Но мой мир совершенствуется, Анна! Он становится живым. По шажочку, по капельке — он настаивается, он проникает в поры бытия, заполняя их монолитом материи! Он
Ощущение чужого присутствия за спиной исчезло. Анна передёрнула плечами и отвернулась от окна. Прохладно. Надо выспаться, отдохнуть. Она легла на матрас рядом с Мёрси. «Подожди, подожди! Это что сейчас было?!» — испуганно пропищал кто-то прямо в голове. Анна бессильно подумала, засыпая: «Это туман. Вот и всё, что я сейчас могу сказать. Никому ничего не скажу — пусть всё будет так, как будет. И это правильно».
