Сашка беспокойно заметался во сне, размахивая руками, и пробормотав что-то непонятное, затих. «Ещё задавит нас тут с Мёрси ночью…» — но отодвинуться уже не было сил…
В окне квартиры на втором этаже возле цветочного горшка сидел полосатый кот и смотрел во двор на пса, хмуро сидящего у затушенного костра. Пес поднял голову и негромко тявкнул — кот презрительно выгнул спину и спрыгнул в темноту комнаты, пройдя сквозь пол.
Пёс осторожно обошёл костёр. Пахло чем-то страшным. Шерсть на загривке пса поднялась… он тихо зарычал.
…В окне квартиры на втором этаже возле цветочного горшка сидел полосатый кот и смотрел во двор на пса, хмуро сидящего у затушенного костра. Пес поднял голову и негромко тявкнул — кот презрительно выгнул спину и спрыгнул в темноту комнаты, пройдя сквозь пол.
Лёгкий ветерок колыхнул пласты тумана. Где-то в необъятном чёрном пространстве что-то неуловимо
Всё было спокойно.
Физику Саймону Коксу, работавшему ранее в Пасадене, нравился Коваленко. Было в нём что-то неуловимо отличающее большого босса от других русских. Пожалуй, именно то, что он и был Большим Боссом. Настоящим, матёрым и мощным, как таран. Как-то раз напарник Саймона молчаливая Сара Конг сказала, что Коваленко похож на дракона и Саймон чуть не сел на задницу от изумления. Оказалось, что в китайской мифологии драконы — вовсе не та изрыгающая дым и пламя злобная тварь, с которой довелось свидеться святому Георгию. Наоборот, драконы у китайцев во многом похожи на Джона Ф.Кеннеди — в них намешано всего понемногу. Во всяком случае, Саймон понял это именно так.
Коваленко мог быть щедрым, Коваленко мог быть злым, Коваленко мог спустить шкуру с провинившегося, набить её соломой и вывесить на воротах Базы. Но он мог и закрыть глаза на то, что, по его мнению, не мешало самому главному — движению вперёд.
— Закисли вы, ребята! — сказал он позавчера Саймону и Саре. — Бросьте ковыряться в мелочах! Давите на самое главное — здесь же под ногами можно Нобелевку найти! Просто нагнуться и подобрать, а не ковырять в заду с видом задумчивого гиббона.
Самое смешное, что слова эти не прозвучали обидно, хотя, если бы их Саймону сказал, к примеру, старый Томас Р.Эбскотт, то Саймон бы долго дулся. Но здесь всё было по справедливости. Кстати, и сам покойный Джефферсон незадолго до смерти говорил им, мусоля сигару на манер Шварцнеггера:
— Ребята, мы сейчас напоминаем команду программы «Аполлон». Тогда мы все были до неприличия молодыми, рвались в бой и наперебой предлагали отправить нас на Луну, даже если это будет билетом в один конец. Я говорю это к тому, что если кто-либо почувствует, что вот-вот сломается — лучше уходите. Никто не будет на вас в обиде. Здесь жутко и порой смертельно опасно. А жизнь у каждого одна. Но те, кто останутся — должны быть ковбоями от науки. — Джефферсон сдвинул на затылок свою знаменитую шляпу, хмыкнул и сказал. — Как видите, в этой дурацкой шляпе я похож на Индиану Джонса. Надеюсь, что его неукротимый дух живёт и в ваших сердцах.
Все тогда заулыбались… не зная, что посидеть со стариком Джеффом больше не придётся.
Сейчас, когда паршивый кокон со своими «лапами» немного угомонился, можно было наконец-то упорядочить график дежурств и продвинуть, насколько можно было, вперёд армейских роботов для ближнего наблюдения. Роботы выдерживали не более трёх суток, но то, что они передавали, заставляло трястись от перевозбуждения половину старушки планеты. Саймону несколько раз звонили родители. Отец-то ещё держался, а мать совсем расквасилась и каждый раз просила сына приехать в родной городишко, чтобы там спокойно встретить грядущий Апокалипсис…
Саймон отхлебнул пива из банки. Он привык к банкам на треть литра, а здесь в ходу были только полулитровые, что как-то сбивало с привычного ритма. Над головой уютно нависал потолок большой армейской палатки. На столе не хватало, по мнению Саймона, только птичьего молока… а уж напитков было — тьма. За столом становилось шумно. Швед Олаф, размахивая руками, чуть не сшиб поставленный на два ящика ноутбук. Олафа весело обругали на четырёх языках. Сара Конг зарумянилась, откинувшись на спинку вращающегося кресла. Укатали сегодня Сару с обработкой массива данных… а что будет, когда кокон вновь раскочегарится?
Старик Бриджес снисходительно поглядывал с экрана ноутбука. Он сейчас отсидел шесть часов в Уфе на совещании МЕНАКОМа и, похоже, был только рад, пусть и виртуально, но «посидеть в хорошем кругу» с баночкой пива. До вылета Бриджеса было ещё полтора часа и хитрый председатель заперся в своём гостиничном номере, пребывая в режиме онлайн со всей весёлой компанией.
— Не скажите, Игорь, — глубокомысленно сказал Бриджес. — Где-где, а здесь вы чересчур категоричны!
