Псы Господни (Domini Canes) полностью

…вот так, по массажным линиям, потом протирать спиртом — смотрите, запоминайте,

это надо делать регулярно, дважды в день…

…дважды в день…каждый день…два года…каждый день…

На ковре на матрасах, покрытых простынями, спали порознь Саша и Мёрси. Саша всё-таки, такой богатырь, гигант прямо! На изуродованном шрамами лице — тихая умиротворённая улыбка. Мёрси рядом с ним казалась совсем маленькой девочкой — хрупкой и беззащитной. Посапывает во сне… ребёнок ещё… а пистолет в кобуре рядом держит и рукой накрыла. Анна устало улыбнулась и подошла к окну.

«А ночи становятся темнее!» — подумала она, присела на стул, облокотилась на подоконник и задумалась. Сквозь призрачную полуявь и озноб усталости слышалось уже знакомое…

…с-с-с-с…ш-ш-ш-ш…с-с-с-с…

— Как живётся, Аннушка? Не скучаешь без меня, а?

— Это опять ты?.. Ну и какой ты сегодня? Что-то не вижу я тебя. Почему ты всё время меняешься? Я хочу знать — какой ты на самом деле? Придумал бейсболку зачем-то. Мальчик-то тут при чём? И палки лыжные. Ты же не Илья… нет… ты просто хочешь, чтобы я думала так. Шутки шутишь… а мне весь этот цирк не нравится.

— Это так важно для тебя — знать, какой я?

— Да нет… скучаю по музыке, представляешь? Так хочется, чтобы зазвучало потихоньку.

— Так? — негромкие звуки: «Lily Was Here» — Кэнди Далфер и Дейв Стюарт — саксофон и гитара — одна из любимых мелодий. Ибо написано гением: «Из наслаждений жизни одной любви музыка уступает. Но и любовь — мелодия!» Пушкин, Александр Сергеевич. Дарю.

— Спасибо. Откуда ты знаешь, что мне нравится?

— А я много про тебя знаю, милая. Например, то, что тебе очень любопытно — где же ты всё-таки находишься? А может, я страшно ошибаюсь? — он озабоченно сдвинул брови, как неумелый актёр в дешёвом фильме Болливуда. — Или ты довольна тем, что, дескать, наконец-то есть о ком заботиться… может быть, даже любить…

— Да, то есть, нет! Я хочу знать кто ты и откуда? Что в этом мире настоящее — мы и дети, или призраки, не замечающие нас? Кто из нас жив, а кто мёртв? И про туман — это ты его сделал? А куда ты дел всех остальных людей? Расскажи… если, конечно, ты сам это знаешь… а ты знаешь — я чувствую.

— Как много вопросов ты задаёшь! Любознательность твоя достойна похвалы! — сдержанный смех. Горячее дыхание в затылок. Соблазнительный шёпот, щекочущий ухо. — Смотри, я кое-что тебе покажу.

Жаркие невидимые руки подхватили (обняли?) сзади за талию и — вверх! Все выше — и выше, как в фантастическом фильме. Двор, дома и улицы стремительно уменьшаются, превращаясь в подобие карты. Словно смотришь в иллюминатор лайнера на взлёте. Ещё выше — город, покрытый желтоватой дымкой, похожий на остров. Анна замерла, ожидая увидеть голубой шарик Земли, покрытый океанами, горами и лесами, а вокруг — мерцающий Космос. Но — картинка не менялась. Только остров родного города, и…

…как кадры из «Солярис» — остров жизни в безбрежном океане. Это всё Илья — он что-то говорил днём про Лема, Тарковского, Солярис, сталкеров — а теперь уставшей Анне снятся кошмары…

…вместо перламутрового океана — что-то похожее на огромный, бесконечный лист измятой копирки — черный, маслянистый, по которому гуляют такие же чёрные протуберанцы и тяжело ворочаются торнадо, выгибающиеся над городом колоссальными арками. Страшная, мрачная картинка безумного одиночества.

— И ты надеешься, что отсюда есть выход, Анна?

— Да, конечно. Я хочу, чтобы он был. А теперь ещё дети…

— С чего ты взяла, что вы за них отвечаете? А вдруг им найдётся местечко получше, чем под крылышком у Анны?

— Нет, дети — это очень важно. Ты не понимаешь.

— Это я-то не понимаю… хе-хе! Живи здесь, женщина. Если хочешь — сделаю так, что тебе и твоим приятелям будет хорошо. Вы не будете ни в чём нуждаться. И даже, может быть твой Илья…

…он тебе нравится… нравится…

— Да, да…

— … станет нормальным, здоровым…

— Да…

— …и я буду приходить к тебе…

…тебе же этого хочется… хочется слушать голос… это ЕГО голос…

— Да, да…

— …и буду говорить с тобой. Ты славная, Анна. Твоё место здесь, если уж начистоту!

Анна на мгновение почувствовала, что маленькая детская подушка, на которой лежала её голова, промокла от слёз. Негромко похрапывал Илья. Совсем рядом сопела слегка простывшая Мёрси… с ближайшей кроватки свешивалась маленькая детская ножка в полосатом гольфике.

…и город… и бесконечная чёрная бездна вокруг…

…падение…

Костёр. Незнакомец всё в той же бейсболке, скрестив по-турецки ноги, сидит напротив и задумчиво смотрит в огонь.

— «Печальный Демон, дух изгнанья парил над грешною землёй…» — тихо декламирует он.