— Ладно, ничего. — Эми наклонилась ко мне поближе, будто собираясь поведать тайну. — Знаешь что? — шепнула она. — Я слышала, рак груди по наследству передается. — И ткнула меня в грудь.
Я знала, что это значит, помнила, как миссис Прайс рассказывала про гены и как мы рисовали родословные деревья. Поколения цветных человечков, чей цвет означал высокий рост, карие глаза, ведущую правую руку.
Эми расхохоталась:
— Видела бы ты свое лицо! — И добавила громче, снова ткнув меня в грудь: — И что ты там прячешь? Краденое?
На большой перемене я помчалась прямиком в школьную библиотеку. Сестра Бронислава кивнула мне из-за стойки. В глубине зала Доми расставлял по стеллажам возвращенные книги. Я нарочно задержалась у полок с детской литературой, а оттуда перешла в отдел “Наука” и стала листать книги о минералах, о лошадях, об электричестве, о звездах. Был там справочник деревьев Новой Зеландии, был даже атлас птиц, где, нажав на кнопку, можно услышать их голоса. Ничего по теме я не нашла.
Тут подоспела сестра Бронислава — должно быть, увидела, что я растерялась.
— Что ищешь, Джастина?
Доми стоял совсем близко.
— Хотела узнать, есть у вас книги про рак груди? — сказала я как можно тише.
Она знала, что случилось с моей мамой; она дала мне открытку с молитвой Деве Марии, когда мама умерла: Богоматерь в золотых одеждах стоит, опустив очи, ангелы коронуют ее золотым венцом, а против ее сердца распластал крылья белый голубь.
— Вряд ли тебе стоит об этом читать, — сказала сестра Бронислава.
— Но есть здесь такие книги?
— Нет, — ответила она, — таких не держим. А что бы ты хотела узнать?
— Мне сказали, что он по наследству передается.
— Это тебя запугать хотели, надавить на твое слабое место.
— Но это правда? Он заложен в генах?
Видно было, что она тщательно обдумывает, что сказать.
— Иногда болезни передаются по наследству, а иногда нет. Такие несчастья, беды — все это не в нашей власти. А то, что случилось с твоей мамой... Джастина, тебе всего двенадцать. Когда ты вырастешь, появятся такие лекарства, каких мы даже вообразить не можем. Каких только средств не будет! Нельзя, чтобы прошлое нас отравляло. Надо верить в будущее, в промысел Божий о нас. — Она вернулась за стойку.
Доми, уже с пустой тележкой, подошел расставить по местам все книги, которые я достала с полок.
— Мне вот эта нравится. — Он открыл атлас птиц. И стал нажимать на кнопки, и мы слушали зимородка, белоглазку, новозеландского туи, макомако.
Когда я в следующий раз пошла после школы убирать к миссис Прайс, она попросила вытереть во всем доме пыль — как следует, не тяп-ляп, не то что она. А ей нужно в супермаркет, и она все оставляет на меня, ладно?
Начала я с глухого конца изогнутого коридора — вытерла плинтусы и зеркало рядом с ванной, взобралась на табуретку, чтобы дотянуться до янтарной люстры, стала открывать двери и протирать каждую вдоль верхнего края. Одна из дверей — в гостевую спальню в конце коридора — оказалась заперта, и я просто вытерла дверной косяк. На первый взгляд все было чище, чем на самом деле, но тряпка покрылась пылью, точно обросла серым пухом. В спальне хозяйки я подняла с ночного столика телефон и протерла под ним, потом взялась и за сам аппарат — залезала в каждую дырочку диска, оттирала с трубки следы пальцев. Затем принялась за тренажер — вытерла изящный стальной корпус и резиновые подставки для ног, стараясь не зацепиться тряпкой за туго натянутые пружины. На туалетном столике от кружевных салфеток остались круглые ажурные следы, как снежинки из пыли. Я открыла ящичек с косметикой, потрогала коробочки с тенями, золотые тюбики помады. Потом полезла в комод.
Ящики были так набиты, что белье выплескивалось через край, само просилось в руки. Я взяла кофейного цвета бюстгальтер, совсем новенький, с ценником, и приложила к груди, потом другой, бирюзовый с черной отделкой, и такую же комбинацию, потом корсет на косточках, белый, как подвенечное платье. Миссис Прайс ушла не так давно, времени у меня было хоть отбавляй. Сняв школьную форму и простенький белый лифчик, я надела бирюзовый комплект. Меня пробрал озноб: это было все равно что спрятаться в чашечке цветка. Я нашла такого же цвета трусики — впереди бирюзовый лоскуток, а все остальное прозрачное, из черного кружева — и тоже надела. Комплект оказался великоват, но самую малость. Если принять нужную позу — чуть прогнуться, расправить плечи, выставить зад, — то сойдет. “Ну что, люди, — сказала я, глядя в зеркало на туалетном столике, — кто хочет кокосового мороженого?” Подошла к зеркалу, виляя бедрами, потом отступила, оглянулась через плечо. Оседлала тренажер и, схватившись за ручку, принялась жать на педали. А потом, не зная, куда себя деть, разлеглась на золотистых подушках. За окном на альпийской горке весело зеленели под полуденным солнцем кактусы, а на потолке сверкали блестки, словно золотые искорки в глазах Карла.
Я постаралась сложить в комод все как было и снова взялась за уборку. К приходу миссис Прайс я почти управилась в столовой.