Можно сказать, что Карлос, Винсенте и Хуан почти не общались с местными, разве что пользовались услугами садовника или горничной. У каждого в гостиной стояли огромный кожаный диван, огромный телевизор, а в спальне – широченная кровать. Эти трое ничем не занимались – целыми днями сидели у Гарольда, где до полудня пили кофе, затем переходили к пиву. На столе перед ними всегда стояла вонючая пепельница с горой из бычков от самокруток.
Должно быть, когда они сюда заселились, им было лет под сорок. От нещадного солнца в Эсперансе не спасет никакая панама, так что с годами кожа гринго огрубела, сделав их похожими на старых рептилий. Целыми днями, с сигаретой в зубах, эта троица сидела неподвижно на своем обычном месте, а после закрытия спешила по домам, чтобы зажарить бифштекс и посмотреть новости по Си-эн-эн.
Все эти подробности я узнала от Марии, чья племянница совсем недолго поработала у Карлоса. Когда однажды вечером тот ухватил ее за грудь, девушка уволилась.
Карлос (в своей прошлой жизни – Чак), бывший пилот в TWA[117], ушел на пенсию рано. Как-то перебрав виски у Гарольда, он признался, что его просто попросили «на выход» после того, как он позволил себе напиться во время перелета из Сиэтла в Даллас. Что ж, его пенсии вполне хватало, чтобы построить себе
Винсенте (в прошлом – Винни) работал парикмахером в Рино[118], ну а Джон (теперь – Хуан) жил во Флориде и служил инспектором по надзору за условно осужденными.
Про всех троих ходил слух, что они скупердяйничали, расплачиваясь с местными за их работу. Однажды я зашла к Гарольду, чтобы выпить смузи, и услышала, как Карлос сказал: «Если хотите, чтобы девушка бесплатно вам готовила и мыла посуду, просто женитесь на ней».
«Уж лучше я буду пользоваться одноразовой посудой», – ответил Хуан.
И каждый день эти люди-ящерицы глазели на девочек, которые шли в школу и обратно, пялились на девушек, спешащих на работу, на официанток в кафе и продавщиц тортилий. Всякий раз, когда на горизонте появлялся предмет их вожделения, люди-ящерицы провожали его взглядом, при этом оставаясь неподвижными. Десяти– или одиннадцатилеткам было невдомек, а вот тринадцатилетние смущались, стараясь поскорее проскочить этот источник скверны. Стараясь побыстрей миновать это логово рептилий, мамаши крепко хватали дочерей за руку и тащили их прочь.
Рептилий не интересовали ровесницы или даже такие как я, хотя я была моложе их лет на сорок. Нет, рептилий тянуло на молодняк.
Как-то однажды Амалия, закаленная пытками в восточногерманской тюрьме, увидела, как Винсенте пытается лапать официантку, и сразу же сказала ему пару ласковых. Тот лишь усмехнулся. Ящериц можно спугнуть на время, чтобы они юркнули под камень на денек-другой. Но все знали, что они снова вылезут на свет.
Курьерской службой мне доставили из города толстый конверт с документами на землю. Текст, разумеется, был составлен на испанском. Общая суть была понятна, но отдельные пункты требовали более тщательного разбора.
К документам прилагалось свидетельство на собственность,
Такое было возможно, но, как я поняла из письма (содержание которого могла разобрать лишь наполовину), для регистрации права на собственность «Йороны» мне потребуется представитель,
Я могла бы поступить так же, но на настоящий момент процедура была гораздо сложней, чем в прежние времена. Смысл письма я понимала лишь примерно: в нем было много канцеляризмов и юридических терминов, а я и на родном-то языке с трудом продиралась сквозь формулировки контрактов и налоговых деклараций. И вот теперь я сидела, тупо уставившись в текст.
Пришлось позвонить в контору, где работал поверенный Лейлы – Хуан де ла Вега, но он ушел в отпуск, вернуться должен был через три недели. Тогда я взяла документы и отправилась к Гасу и Доре. У Доры был хороший испанский, и, если мне не изменяет память, до увлечения йогой она изучала введение в право и общественные отношения в университете Сантьяго.
В саду Доры несколько беременных женщин-гринго лежали на траве в позе шавасана[120]. Шел урок. Увидев меня, Дора знаком попросила подождать на кухне.
Когда женщины ушли, Дора заварила чайник с
– Правительство так все усложняет, – сказала она наконец, покачав головой. – Их хлебом не корми – дай запутать человека своим крючкотворством. Вот вам типичный пример. – Она указала на параграф, который я как раз и не поняла.
