Птичий отель полностью

– Veinte garza[171], – приговаривала Кларинда, демонстрируя сумочку. – Muy bonito. Muy linda[172]. — Девочка старалась упрощать свою речь, зная, что эти трое, хоть и прожили в деревне дольше, чем она живет на свете, так и не сочли за труд выучить испанский. Двадцать гарса — вот сколько она просила за сумочку ручной работы. Всего лишь пару долларов.

– Пять гарса, – ответил Карлос. – И это моя последняя цена.

– Я готов выложить пять с половиной, – предложил Винсенте. То есть накинул около трех центов.

Подбоченившись, Кларинда захихикала.

– Est arte fino[173], – сказала она, как учила ее Амалия. А еще предупреждала: смотри, не продешеви. Ты же мастерица, а не какая-то там попрошайка.

– Ладно, пусть будет пять, – сказал уже захмелевший Карлос. Но Кларинда не сдавалась.

– Двадцать, – повторила она, тряхнув хвостиком. Руки на бедрах, в глазах вызов. Вылитая Амалия. Именно так она разговаривала с мэром, требуя прекратить бесплатную раздачу сухого молока со вкусом клубники от фирмы «Нестле», рассчитанную на то, чтобы мамочки перестали кормить детей грудью.

– А ты ничего, – заметил Винсенте. – Тебе сколько лет?

Уже не смешно. Амалии было всего девять.

– Ее мать – шлюха, – заметил Карлос на английском, обращаясь к друзьям, но Кларинда все поняла, так как знала чужой язык гораздо лучше, чем они – ее родной.

– Даю пять, – сказал Карлос, шлепнув на стол банкноту.

– А я – десять, – объявил Хуан.

Винсенте уже потянулся к сумочке с застежкой из кокосовой скорлупы, и я знала, что в кармашке был припрятан необычный аметист, привезенный Амалией из Мексики.

– Ладно, пусть будет сто. – Винсенте выложил на стол еще банкноты и горсть мелочи, несколько монет скатились на пол. Кларинда удивленно уставилась на них.

Облокотившись о стойку, я стояла в ожидании смузи. Обычно я старалась держаться подальше от этой троицы, но сейчас не могла не вмешаться.

– Оставьте ее в покое, – возмутилась я и сказала Кларинде, что куплю у нее сумочку.

– Буэнос диас[174], Мэри Поппинс, – хмыкнул Карлос.

Смузи еще готовился, но мне было противно тут оставаться.

– Этой мужик точно не светит, даже если б она оказалась последней телкой на свете, – изрек Карлос.

– Una mujer sin hombre es como un pez, – пробормотала Кларинда, когда я потащила ее на выход.

Две рыбки сорвались с крючка и уплыли прочь.

Я потратила на это семь лет, а не год, как планировала, забрала все деньги из страховки Лейлы, да еще добавила сверху, и отель принял достойный вид. Да нет, что там говорить – прекрасный получился отель.

Вместо старой соломенной крыши, где с таким удовольствием плодились скорпионы, появилась керамическая черепица. Мы провели новую канализацию, построили каменную лестницу, ведущую от верхней дороги к «Йороне». Мы заменили всю электропроводку, вывели на улицу светильники. Кроме этого Гас со своими рабочими переложил пол на кухне, соорудил новые столешницы. У озера появилась красивая пристань, а в доме – огромные двойные стеклопакеты и новые двери. Чтобы вместить большее количество постояльцев, на которых я очень рассчитывала, мы расширили патио.

Я платила по счетам и Гасу, как генеральному подрядчику, и его бригаде, собственно, и выполняющей всю работу (к которой Гас проявлял все меньше рвения). Из денег, оставленных мне Лейлой, я выскребла все до последней гарса. Под конец стало так туго с финансами, что стены в доме я уже красила сама, благо гостей было немного. На протяжении всех этих лет заполняемость отеля не превышала пятидесяти процентов.

И это вызывало у меня немало беспокойства. Ведь в первую очередь потенциальный покупатель поинтересуется перспективой доходности. Попросит у меня бухгалтерские книги, а цифры там не очень-то впечатляющие.

И тут на меня свалилась удача. В январе, когда закончились дожди, в «Йорону» приехала журналистка, освещающая тему отдыха в отдаленных уголках Латинской Америки. Интернет только зарождался, и такого понятия, как «блогер», еще не существовало, но журналистка публиковала в сети еженедельные материалы, рассчитанные на любителей путешествовать. И вот ей захотелось написать про «Йорону». Разумеется, если я скину ей цену за пребывание в «Йороне».

Постояльцев и так было немного, так что я приняла предложение Каролины Тиммонс, попросив Марию с Луисом оказывать ей особое внимание, хотя они и без того были предельно старательны. Мы поселили гостью в «Комнате ягуара», а Мирабель, проштудировав журнал Martha Stewart Living[175] пятилетней давности, сложила для Каролины полотенце в форме пингвина. В честь новой гостьи Мария подала к ужину поджаренные в кляре крабы с начинкой из цветков тыквы и овощами, приправив их соусом мохо[176]. На десерт – открытый пирог с вареньем из лепестков гибискуса под гранатовым соусом.