Самым трудным для Райи было совместить уход за малышкой с зарабатыванием денег. Даже когда Алиша не сосала соску и не пила молоко из бутылочки, она привыкла оставаться на руках у Райи. Стоило той положить ребенка рядом, чтобы заняться вязанием, как Алиша сразу же начинала плакать.
У Райи уже почти закончились деньги, и нужно было что-то придумывать. И тут, на счастье, подвернулась Кларинда. Увидев малышку, она сразу же попросила разрешения подержать ее. Вот так все и уладилось: теперь Райя могла спокойно вязать крючком топы, которые шли на ура у девушек-хиппи, любящих оголять животы. В лучшие из дней Райе удавалось продать по пять, а то и по восемь топов.
Еще две недели назад, оказавшись в Эсперансе, Райя и представить не могла, что на ее попечении окажется младенец. Но чего только в жизни не бывает. Поскольку денег, чтобы расплачиваться с Клариндой, у Райи не было, она связала ей школьную сумку, а потом юбку, а потом еще и шляпку. Кларинда не знала английского, Райя – испанского, но их объединяла любовь к малышам.
Райя больше не нуждалась в ветоши, купив на рынке у молодой мамочки пеленки и шаль для переноски Алиши. Девочка находилась на ее попечении вот уже больше месяца, пора было серьезно поговорить с Вейдом. Поэтому, придя днем в ресторан, она села и стала ждать. Пока ребенок тихо сопел в слинге, уткнувшись носом в Райю, та молча наблюдала, как вокруг бегает и суетится персонал, подметая полы, расстилая свежие скатерти и расставляя вдоль стен клетки с кроликами. Где-то на кухне плакал Матео. С Алишей такого вообще не случалось, да и с чего бы? Райя почти никогда не спускала ее с рук, а теперь еще подоспели в помощь слинг и Кларинда. Ребенок просто переходил из одних любящих рук в другие. Не удивительно, что она все время улыбалась.
Наконец появился Вейд.
– Как посмотрю, вы поладили друг с другом, – обратился он к Райе, устроившейся спиной к клеткам с кроликами. Матео продолжал реветь.
– Мальчишка не затихает ни на минуту, – пожаловался он. – А вы-то что делаете, что она у вас молчит?
Райя могла бы объяснить этому отцу, что всегда держит Алишу под сердцем, чтобы та слышала его биение. Но это была слишком личная информация, слишком сокровенная, чтобы делиться ею с этим человеком. Интуиция подсказывала, что не стоит показывать, насколько сильно она хочет получить Алишу, на что требовалось согласие Вейда.
– Она легкий ребенок, – просто ответила Райя. – С ней вообще никаких хлопот.
– У вас есть дети? – поинтересовался Вейд. До сих пор никого не интересовала жизнь Райи, что вполне ее устраивало.
– Нет. У меня никогда не было детей.
– Наверное, сейчас уже поздновато озаботиться этим, – бесцеремонно заметил Вейд, отхлебывая пиво из кружки.
– Если хотите, я могу и дальше присматривать за вашей девочкой, – осторожно вставила Райя. – Мне нравится в Эсперансе, так что думаю остаться тут надолго.
Из Штатов Райе должны были переслать кое-какие деньги, и тогда она смогла бы снять небольшой домик, о чем и сказала Вейду.
– Заберу туда Алишу и буду за ней ухаживать, – прибавила она. – Для меня это не составит большого труда.
– Вы это серьезно? – хмыкнул Вейд. – Вам нравится менять грязные пеленки и терпеть детский плач?
– Мне это не в тягость, – ответила Райя и затаила дыхание в ожидании ответа.
– Что ж, я не возражаю, – сказал Вейд. – Если честно, прямо гора с плеч. Мне и с одним-то ребенком не управиться, что уж говорить о двух.
Он открыл бумажник и положил на стол деньги.
– Вот, в порядке материальной помощи.
Она посмотрела на деньги – там было не менее десяти купюр по сто
– Спасибо за заботу, – сказала Райя. – Но у нас все хорошо. Я хорошо зарабатываю на вязании. Лучше приберегите эти деньги для мальчика, – прибавила она, – прекрасно понимаю, что Матео не от голода плачет. Ребенку просто не хватало внимания. Но с Алишей такого не произойдет.
И Райя сняла домик, совсем крошечный, но ведь Алиша тоже была крошкой, и для сна им вполне хватало одной постели на двоих.
– Я постоянно думаю о том, как много месяцев она провела в мамином животике, – поделилась со мной Райя. – А рядом с ней, свернувшись клубочком, лежал Матео. Должно быть, ей теперь одиноко без него.
Но Алиша вовсе не грустила и была лучезарным ребенком. Я частенько видела их на рынке: натянув на заборе леску, Райя развешивала на ней свой товар, а Алиша сидела у нее в слинге, а позднее – в импровизированном манеже (циновка, огороженная идеально гладкими досками, чтобы ребенок не занозил пальчики). И почти всегда дитя улыбалось.
