Эльф слушал Саурона, закусив губу. День-два избавления от пыток для других пленников… Как же он хотел этого! Саурон предлагал обмануть остальных Тёмных, чтобы помочь его товарищам, а после… Но путь к Свету не начинается с обмана, как и с угроз и насилия.
Лагортал был воином, и перед ним был враг. Он обещал дать пленным время, не требуя взамен чего-либо. Кроме готовности смириться со своим положением и молча сговориться с ним об обмане.
Лагортал втянул воздух и ударил — резко, метя в глаза. Ведь товарищей заставят заплатить за этот удар.
***
Эльф лежал на спине, его руки слегка затекли, он был ранен, и все равно его удар был яростным, и умаиа едва отразил его! Почти достал, даже пальцы уже касались век… С холодным гневом Волк нанес ответный удар — не руками, Волей. И смотрел, как эльф корчится от невыносимой боли, а когда тот почти лишился чувств, в комнату вошли орки.
- Ты выбрал, эльф. И все же — я хочу быть на твоей стороне. Я могу помочь тебе, а ты мне. Подумай об этом, а как надумаешь — позови меня.
Эти слова после едва отражённого нападения заставили нолдо задуматься. Могло ли быть, что он ошибся, оценивая по одному действию? Да, он мог ошибаться… Возможно, если сейчас его просто накажут, «потому что так здесь положено»…
Орки выволокли Лагортала из камеры и поволокли в подземелье.
***
От вчерашней бури остались лишь лужи по дорогам и низинам, да поломанные, расшвырянные ветром ветви.
Ламмиона, без ухода опытного целителя впавшего в беспамятство, подняли на носилки и повезли в крепость, на Волчий Остров.
***
Восходящее солнце золотило пронзительным осенним светом двор Темной крепости. Волк сидел в своем кабинете и задумчиво крутил в пальцах заколку для волос. Похоже, настало время забав для всех — и для обитателей замка, и для пленников. Бэрдиру обещали не трогать только Лаирсула. С кого же начать? Ранее Волк планировал начать с Линаэвэн: и потому, что она была женщиной, и потому, что больше знала (спасибо Ламмиону за сведения), и потому, что ее пытки деморализуют остальных. Но Линаэвэн успела стать «гостьей» Марта, и просто так отбирать ее у горца было нельзя.
Наконец Маирон принял про себя решение, ухмыльнулся и отправился к Линаэвэн.
***
Тэлерэ, пробудившись от ясного света, подошла к окну. Эта радость оставалась с ней и здесь, в плену: синева и простор небес и плывущая в своей ладье Ариэн, а вечером, ночью Тилион и звёзды. Небо было свободным и светлым, и ему ничто не грозило…
Грозило — её товарищам. Вчера их пытали до обеда, а после отпустили, и к ним пришёл тёмный умайа, лечить… Будет ли также и сегодня? В гостях есть пленные, значит, никого не будут допрашивать, но Нэльдор и другие в иной опасности.
Эллет мысленно вернулась к своей дороге, к тому, как они были захвачены — с тех пор минуло уже шестнадцать дней. Две недели пути и два долгих и тягостных дня здесь, на Тол-ин-Гаурхот. К своей миссии, к письму для Кирдана, Линаэвэн старалась не возвращаться теперь даже мысленно, даже в одиночестве. Лучше бы и к Нарготронду не возвращаться мыслью, пока она здесь, тогда куда меньше опасность, что однажды она проговорится.
Вдруг сзади послышался звук, и тэлерэ обернулась: Волк не стал утруждать себя формальностями и стучать в дверь, просто вошел к ней.
— Как спала? — бросил умайа, проходя в комнату и садясь в кресло. — Я слышал, ты пытаешься вернуть Марта на свою сторону? Я не против, продолжай. Мне интересно узнать, насколько он предан мне в действительности, ведь я растил его из подростка. И ты поможешь мне узнать насколько я хороший… наставник.
Волк подбирал слова осторожно, так, чтобы если Линаэвэн будет «показывать» этот разговор Марту, горец бы не смог увидеть ничего дурного.
— Благодаря тебе я буду знать, где я был не прав, и что мне стоит изменить в моем обучении атани. Март лишь первая ласточка, все больше и больше Вторых будут преданы Тьме. Я ценю твой вклад в мое дело. Вас с каждой битвой все меньше и меньше, вы истаете, а мои ученики унаследуют королевство Арда. Вы обречены, и ты помогаешь мне ковать нашу победу.
Было горько, что Саурон обманом добился доверия некоторых атани, но Линаэвэн не хотела верить, что их может стать много. Марта пришлось держать в изоляции от других, его учил и растил лично Саурон (со времени, как он был подростком — Март оказался младше, чем она думала) — сможет ли Саурон так же поступать со многими? Что до других его слов… Вначале её обожгло горечью и страхом: неужели она и теперь принесла пользу Саурону? Но в сказанном было что-то не так. Она задалась вопросом, что за послание, что за призыв скрыт в его словах? — и так разглядела призыв не противиться и быть слабой. Следовать которому она не желала.
— Всякий раз, когда мы противостоим вам в чём бы то ни было, — отозвалась Линаэвэн, — вам становится известна наша сила и ваши ошибки. И тем более, чем большего достигаем. Нелепо из-за того, что вы получаете опыт, отказываться от противостояния, от побед.
