— Говорят, вы мудрые и любите думать, — пожал плечом Эвег. — А тот воин напал на меня до лечения и чуть не придушил: увы, порой пленные бывают буйными и вредят сами себе. Мне пришлось позвать орков, чтобы его уложили. И тогда я смог позаботиться о его ранах.
— Эвег прекрасный целитель, — поддержал Март. — Он сделал все, как надо. И я согласен, что слова, тебе переданные, были сказаны в минуту печали, и в них нет мудрости.
Линаэвэн верно поняла обоих. Но ей показалось, что они заодно отказали ей в мудрости, а Март ещё сказал, будто она обвиняет целителя, но сейчас это не было важно. Орки уложили пленника, и тогда умайа… сделал, что мог. Линаэвэн сжала губы, вдохнула. Нужно было думать о Марте.
— Я не говорю, что Эвэг не искусный целитель; я его не знаю, а он, возможно, и тебя лечил прежде, — уж не им ли был околдован Март? Хотя долгих лет воспитания у Саурона могло быть довольно… Могла ли дева сейчас защитить товарища перед Мартом? Если причина нападения в том, что он узнал в целителе Тёмного, Март не поймёт и не примет её; если другая… её пока не знает и сама Линаэвэн. Сдержавшись, она спросила целителя. — А кто был твоим наставником?
Эвег не ожидал такого вопроса. «А ты умна», — усмехнулся умаиа про себя.
— Я от природы своей имею тягу к исцелению, а к каждой тяге даны и талант, и умение. Наставников же у меня было несколько, но самый великий из них — Владыка Севера, ибо, как ты знаешь, нет ничего в умениях любого из Валар, чего бы не умел Владыка. Он показал мне такие… вещи об исцелении, каких я и помыслить не мог,— Эвег улыбнулся, как улыбаются весьма довольные тем, как сложилось. — Через какое-то время Повелитель отправится на Север с докладами и возьмёт Марта с собой. Тогда и мой друг сможет стать учеником Владыки.
Ответ Эвэга о его учёбе не был неожиданным, но был болезненным. До того Линаэвэн лишь подозревала, что умайа мог мучить пленных при лечении, а слова о многом, что Эвэг узнал об исцелении от Моргота, стали подтверждением. И она сама просила прийти лечить их, и в довольной улыбке Эвэга читала: «Ты сама просила». Перед ней стоял Тёмный майа, не только целитель, но и палач, а она должна была сдерживаться при Марте. Которого хотели отправить в Ангбанд. Этого доброго адана — к Морготу. Могла ли ему грозить худшая участь, чем эта?
Но у неё были три дня. И она надеялась, что сумеет убедить Марта. Она должна была… потому что никто другой помочь ему или не захочет, или не сможет.
========== 18. Когда закончились разговоры. ==========
Фуинор, держа в руках поднос с завтраком, постучал в дверь Бэрдира, извещая эльфа о своем приходе, и зашёл в комнату, не дожидаясь ответа.
- Доброго утра, - поздоровался умаиа. - Как поговорили вчера? Тебя не заставляли, не принуждали, не допрашивали? - поскольку этот эльф остался единственным “гостем”, он тоже вдруг стал интересным.
- Не принуждали, - ответил Бэрдир, смерив взглядом умайа с подносом. Посмеяться бы: падший аину ему еду приносит, будто слуга! Только не до смеха было. - Но по сути, как я и сказал, разговор был близок к допросу. - Конечно, Фуинор мог возразить, что не было же никаких пыток; но была угроза пытки Лаирсула… Желая защитить товарища, Бэрдир выбрал самую безопасную тему, что только мог придумать - языки - и то оказался полезен этим Тёмным. И теперь Бэрдир не знал, может ли он рискнуть снова?..
Фуинор тем временем поставил поднос на стол и сел рядом. Завтрак оказался на двоих.
- Чем же этот разговор был близок к допросу? - возмутился умаиа. - Тебя никто ни о чем не спрашивал. Ты сам решил, о чем говорить. И, не отказавшись от своего обещания по букве, исказил его по духу. Ты решил издеваться над Маироном, рассказывая ваши трактаты, и Повелитель отплатил тебе той же монетой, сказав, что ты дал ему немало полезного. Что, кстати, правда. Но это только твоя вина, не бросай тень на нас. Не стал бы ты лукавить, этого бы не случилось, - Фуинор взял с подноса кусок теплого хлеба, сладко пахнущего на всю комнату, и принялся мазать его маслом. - Садись завтракать.
- Разумеется, - усмехнулся Бэрдир. - Если бы я рассказал о себе, как хотел Саурон, в этом не было бы ровно ничего полезного. - Эльф посмотрел на завтрак. Брать, не брать? Другой пищи ему не дадут… И он пока не отказался от этих гостей, хотя, возможно, стоило бы.
- О да, это была бы очень важная информация, - фыркнул Фуинор, - сказать, что ты, скажем, сапожник, жил в лесах близ Тириона, и любишь утку, жареную в меде. Ты сам себя перехитрил, Бэрдир.
- А что будет, если я откажусь от гостей сейчас? - поинтересовался эльф. - По букве или нет, я выполнил условие. - Вот уж Саурон стал бы выполнять “по духу”: оказывать настоящее гостеприимство и искренне заботиться о нуждах своего “гостя”… Но и пленники и Темные прекрасно понимали, что “гости” были только очередным способом для Темных получить сведения.
Фуинора забавлял этот эльф, хотя ещё больше - вызывал чувство брезгливости.
