Её рука прошла мимо Нарога севернее Нан-Татрэн и южнее Таур-эн-Фарот, смещаясь в сторону Моря и в сторону Сириона.
Как просто все оказалось… Вот Волк, наместник Владыки Мэлькора, и узнал тайну, где находится королевство Нарготронд. Без пыток, что были применены уже ко многим, но так и не дали результата, одной лишь хитростью — принудив к разговорам, сыграв на слабостях и чувствах врагов…
— Спасибо, Линаэвэн, — вежливо кивнул умаиа, хлопнул по плечу Марта и вышел. Всё же это было прекрасное начало дня для Маирона.
***
— Ты послужила мне лучше, чем кто-либо до тебя, Линаэвэн — донеслось до неё, и дева осталась вдвоём с Мартом. Ей казалось, Март смотрит на нее с явным укором, и она его заслужила. Без пыток, уже на третий день плена, выдала границы города и добровольно согласилась на рабство… хотя она кормила именно своих.
Линаэвэн была уверена, что сможет различить созданное умайа. Но не различила. И за её самонадеянность и ошибки может заплатить весь город. Да, главным были сам город и пути в него, а Саурон не узнал ни того, ни другого, но она явно заблуждались, полагая сказанное маловажным. Она не могла исправить содеянное и не знала, сможет ли искупить. Могла только не повторять ошибок, чтобы не вышло худшего. Ни слова о Нарготронде, даже самого «безвредного», ни при каких условиях. И ничто из сказанного не считать безвредным — даже имена павших стали для Саурона полезными сведениями.
Бледная почти до прозрачности Линаэвэн прикрыла глаза. Затем открыла вновь, горько и тихо обратилась к адану:
— Если ты осуждаешь меня, то справедливо. Однако… ныне нам дали три дня. Гортхаур сказал своё слово, сказала и я. А что думаешь ты — согласен ли ты?
— За что мне осуждать тебя? — искренне удивился Март. — Ты выполнила свое обещание, не пыталась увильнуть. И конечно, я выполню желание Повелителя и буду говорить с тобой. Ведь это был и наш с тобой уговор: я буду рассказывать о Тьме, а ты о Свете, чтобы мы могли изменить свое отношение.
Март верил, что он не предаст Повелителя, но, быть может, ему удастся убедить Линаэвэн.
И эти слова для неё немного изменили чары, правда, лишь в начале.
— За что бы мне не осуждать тебя? Ты вступила в спор с Повелителем и поставила на кон судьбу своего города, теперь пришло время выполнять обещанное. По крайней мере, ты не пыталась увильнуть, как обычно…
— Я рада, что мы сможем поговорить, — эллет сумела печально улыбнуться. Несмотря на уверенность Саурона, она надеялась, что сможет изменить отношение беоринга и сможет вернуть его к Свету. Хотя обещать или спорить в этом бы не стала и до проигрыша.
— Ты поздно легла вчера, я не стал тревожить тебя и приготовил завтрак для твоих спутников сам. Поможешь мне теперь?
— Ты поздно легла вчера, и я из-за тебя тоже. Но мне пришлось встать, приготовить завтрак для твоих спутников. Поможешь мне теперь?
— Конечно, — ответила Линаэвэн на то, что услышала. — Ты был очень терпелив, благодарю тебя.
В дверь деликатно постучали: Эвег (закончивший очередной подход к раненым в подземелье) пришел, как обещал вчера, рассказать эльдэ о ее товарищах. Линаэвэн смотрела на умайа-целителя с настороженным ожиданием, словно выглядывающая из дупла птица. Март считал его человеком, она знала, что это не так… но Март, конечно, не поверит, если она об этом скажет. Хотя осторожно спросить его можно.
— Все исполнено, как ты и просила, — сказал умаиа, притворив за собой дверь. — Один из раненых напал на меня и чуть не убил, другой просил передать тебе нечто. Но ты можешь быть спокойна, они все в порядке. Слова же для тебя: всякая служба в плену обернётся страданием для тебя и других.
Эвег обменялся взглядами с Мартом.
— Я не согласен с этим, но передал, что просили.
Заколка искажала не всякое сказанное слово — эллет услышала почти то же, кроме одного: «Ты согласилась на службу в плену — значит, согласилась мучить себя и других». И вздрогнула от переданных слов. Особенно потому, что они были совсем не тем, что желали бы ей внушить Тёмные. Они желали подчинить её и заставить служить себе, а не отвратить от этого. Линаэвэн… в самом деле страдала сама, но её товарищи? Она не могла спросить, о чём именно говорил один из отряда. Они не голодали, а могли есть приготовленное руками эллет и при её поддержке. Но никто не стал бы передавать такие слова, не будь они правдой, и она не видела, что получил бы умайа от искажения. Это нужно было обдумать отдельно и серьёзно. Но иное требовало ответа сейчас.
— Хорошо, что ты передал мне послание, я обдумаю его; и я рада, что пленные в порядке, — она постаралась поставить себя на место Марта: в плен взяли, скажем, такого человека, как он, обошлись с ним по-доброму и стали лечить, а он напал на целителя. Что бы она подумала о таком? Это, должно быть, будет думать и Март. Притом, что на самом деле Эвэг был умайа, а напавший раненый выказал смелость, и она не знала, каким было лечение из рук умаиа… Что, если Эвэг заодно мучил их? — Один из моих товарищей пытался убить тебя после того, как ты лечил его?
