- Очень редко доводится видеть эльфов, которые были бы… достойными. Ты считаешь, что если тебя здесь могут обмануть, то и ты можешь всех обманывать, но это полбеды, ты же ещё и считаешь себя после этого благородным, - умаиа хмыкнул и налил себе молока. - Если ты откажешься сейчас, то вернёшься в камеру, а Лаирсула вернут сюда для совсем другой беседы. Ты выполнил свою часть сделки на вчера, а мы свою, - Фуинор скучающе думал, что сейчас эльф заговорит о коварстве Темных, о том, что они обманули его, честного и наивного, а он был до конца верен… Скука. Скорее бы вздернуть это ничтожество на дыбу.
Бэрдир же в свою очередь презирал сидящего перед ним умайа, и думал про себя, что хитрость, чтобы сберечь тайны, не то же, что обман с целью чего-то добиться. Но Фуинору Бэрдир так отвечать не стал и только фыркнул.
- Что ж, спасибо за подсказку. Может быть, приготовление пищи и впрямь более безопасная тема, - эльф снова не смог решительно отказаться от “гостеприимства” Темных, как стоило бы, и теперь винил себя за это, но умайа о переживаниях пленника было знать необязательно. Бэрдир вновь глянул на разложенный завтрак и вдруг сказал. - Я откажусь от угощения, - он сам удивился своему промедлению и сомнениям. Хорошо, что вчера ужина не было! Если он соглашался на что-либо, то ради Лаирсула, не ради еды. Но… что если у него снова не выйдет подобрать безопасной темы? Так из него Саурон много вытянуть может… - И от пребывания в гостях тоже.
Фуинор лишь пожал плечами, принимаясь за бутерброд с белоснежным козьим сыром.
- В прошлый раз ты тоже пришел, а на утро передумал. Это у тебя такая добрая традиция, мой ветреный Бэрдир. И я знаю тебе хорошее применение, - этого эльфа можно надломить и отпустить, он принесет немало пользы своей врождённой лживостью, гордыней и верой в свою непогрешимость. - Но ты не красавица, чтобы по сто раз менять свое решение, а мы не восторженные ухажеры. Ты слышал, чем заплатит целитель, и так и будет. А теперь: хочешь - ешь, хочешь - не ешь и убирайся в камеру. Орки за дверью. - Фуинор сидел расслабленно, но внутренне был готов, что эльф может напасть: и тогда пленник скорчится от боли под плетью Воли.
Бэрдир говорил уверенно, но на деле он был в смятении и задал себе вопрос: он действительно готов отказаться? …И ответил себе: нет, не готов. Просто эльф вспомнил, как гордо и резко отказался идти в гости в начале. Но тогда отказ не означал обречение Лаирсула на пытки. Теперь же Бэрдир знал, что сделают с целителем за его отказ, и … после, когда будет уже поздно что-либо исправить, он будет думать: “Я мог бы защитить его, но побоялся, что не справлюсь, не смогу найти безопасную тему. Я попробовал один раз и сдался, не попробовал снова переиграть Саурона. Я мог бы, но не стал”. А ведь, может быть, Фуинор и впрямь невольно подсказал безопасную тему… Бэрдир махнул рукой.
- Раз я всё равно такой ветреный, дай мне ещё подумать. Может, я опять передумаю, - Бэрдир усмехнулся, не желая показывать умайа, насколько он в смятении.
Услышав слова “гостя”, Фуинор улыбнулся про себя.
- Хорошо, Бэрдир. Думай. Я зайду к обеду.
***
Лагортала вернули в его давешнюю камеру, но вскоре повели на допрос. Эльфа привели в просторную камеру, раньше бывшую большим погребом, и крепко привязали к креслу. Перед нолдо стояла странная, высокая железная конструкцмя, назначения которой Лагортал пока не понимал.
Находившийся в камере Больдог обратился к эльфу:
- Сейчас ты встретишься со всеми своими товарищами, - Эвег хорошо знал свое дело, и к допросу были готовы все, - Кроме тех, кто в гостях, и тех, кто отдыхает. Например, ты не увидишь Линаэвэн, которая рассказала Маирону, как найти Нарготронд, или Ламмиона, открывшего нам свой разум.
Лагортал промолчал, и тогда орки ввели в камеру двух первых пленников. Ими оказались Долхэн и Таугатол. Эльфов подвели к той самой металлической конструкции и привязали к двум ее противоположным концам. Долхэну подняли вверх связанные за спиной руки, пристегнули цепь к его кандалам, и перекинули ее длинный конец через верхнюю перекладину и систему блоков металлической рамы, так, что Долхэн едва мог стоять на кончиках пальцев ног. Больдог же взял свободный конец цепи и защелкнул его на кандалах поднятых рук Таугатола: эльф был привязан к станку, за торс и ноги, но его руки были лишь скованы меж собой. Таугатол мог опустить их, или даже попытаться освободиться, вот только… опуская руки вниз, Таугатол тем самым будет вздергивать Долхэна на дыбу. Больдог знал: скоро держать руки поднятыми над головой станет для пленника невыносимо, и эльф волей-неволей опустит их. Механизм же устроен так, что проскользнув вперед, звено цепи уже не вернется обратно.
