Арохир был ошеломлён - как узнали его имя, и то, что он в самом деле витязь, и самое главное - о Нарготронде?! Но эльф тут же вскинул голову:
- Саурон. Я ждал, что меня сюда приведут.
Арохир ответил дерзко, и Волк… махнул ему рукой в сторону кресла.
- Садись. Или стой, как хочешь, - ещё недавно Маирон с удовольствием вонзил бы зубы в этого эльфа, но теперь он чувствовал какое-то опустошение и раздражение. - Я позвал тебя, чтобы познакомиться, - но недавно перенесенные поражение и оскорбление напомнили о себе, и Волк бросил небрежно, мстя за себя: - Я уже узнал, что мне нужно о Нарготронде: посмотри из окна, ты увидишь, орки приступили к строительству дороги. Я знаю, куда вести армию, - Волк резко поднялся, подошёл к окну, сам выглянул в него и продолжил, словно самому себе: - Да, знаю, куда вести…
Арохира точно окатило ледяной водой, и он застыл на месте. В голове крутилось множество вопросов: “Как это возможно?! Что ты сделал с ними, как выпытал?! О чём именно ты узнал?”. Нолдо на время словно потерял дар речи, хотя это было к лучшему, что он не заговорил сразу же… Ведь умайа мог лгать, а Арохир, начав спрашивать о Нарготронде, сам мог дать Саурону подсказки. Взяв себя в руки, Арохир подошёл к окну и посмотрел вниз. Орки и впрямь строили дорогу, и нолдо резко выдохнул:
- Тварь. - Но выругавшись, эльф оценил окно и ситуацию в целом: можно ли попробовать бежать?.. Он был в башне, вокруг были слуги Саурона, но если есть хоть самая малая возможность, он должен попытаться выбраться, и предупредить своих. Нарготронд должен быть готов к войне прежде, чем дорога приблизится к Талат-Дирнэн!
Волк не читал мыслей Арохира, но желание бежать приходило в голову многим, и умаиа лишь усмехнулся - отсюда не убежишь. На оскорбление Волк пока ничего не ответил, но отошёл и сел на свое место.
- Удовлетвори мое любопытство. Зачем вы шли к Кирдану?
Вопрос поразил бы Арохира чуть раньше, но не теперь, когда он услышал о Нарготронде, увидел дорогу… Нолдо понял, что окно не было выходом - выбравшись из него, можно было лишь сорваться и умереть, но не бежать. А что если ударить Саурона? Арохир развернулся и сделал вид, что он хочет уйти, пошёл мимо Саурона к выходу, но неожиданно бросился вбок, выбил стул и почти одновременно ударил умаиа, опрокидывая на него стол.
Волк щёлкнул зубами от удовольствия - Арохир проявил себя настоящим витязем. И как только нолдо напал, печаль слетела с умаиа, вновь пробуждая вкус к крови. Стул лишь покачнулся, а начатый удар Маирон даже не дал довести до конца. Волк захохотал, перехватывая руку Арохира, заламывая ее и нанося свой удар Волей. Нолдо захлестнула боль.
Когда эльф немного пришел в себя, боль сменилась иной. Полубесчувственного эльфа вытряхнули из рубахи и повесили на потолочной балке за руки, едва давая связанным ногам касаться пола. Следующие два часа Волк был занят, утоляя свою звериную жажду, терзая Арохира - без вопросов, просто в свое удовольствие.
Арохиру это казалось нескончаемым. Эльф старался крепиться, но получалось не всегда, и это было… пугающим. Сейчас он получает лишь кару, но вскоре должен был продолжиться и допрос, сможет ли он молчать?.. Когда Арохира наконец оставили в покое, лорд поймал себя на мысли: как хорошо, что здесь нет никого из его воинов.
***
Вторыми в пыточную к Лагорталу ввели Кириона и Нэльдора. Больдог был большой любитель мук, но, в отличие от настоящих орков, которым в радость была любая потеха, он особенно любил допросы. Чтобы у пленника была цель молчать, и можно было искать, как бы эту хитрую шкатулку открыть. Нэльдор и Кирион, как он думал, были слабаки: они быстро начнут кричать, они не умеют терпеть - но с ними все равно можно славно позабавиться.
Эльфов крепко привязали к массивным железным рамах напротив друг друга. На плечи Кириона надели сбрую из тонких кожаных ремней, чьи длинные концы заканчивались острыми крючьями. Кирион, сразу понявший, для чего именно их привели, обратился к Лагорталу:
- Только не соглашайся.
Лагортал видел, что и теперь муки одному пленнику будут причинять через другого, и задрожал всем телом. Он ненавидел Саурона и этих орков. Взглядом Кирион цеплялся за Лагортала, словно за якорь, а тот мог поддержать товарищей лишь добрым словом.
Оставив Кириона, Больдог взял в руки крючья и подошел к Нэльдору. Глаза юноши расширились от боли, когда Больдог равнодушно и бесцеремонно начал проталкивать крючья не только через кожу, но и через мышцы пленника. Нэльдор не выдержал и закричал: от плечей до живота, шесть крюков глубоко вошли в его тело. Когда орк только подошел к Нэльдору, юноша сказал себе - это всего лишь раны. Раны бывают от копий, мечей, стрел, а эти будут от крюков. Но раны, полученные в пылу боя, было бы куда легче перенести, чем в плену, бессильным, неспособным ответить врагам, да ещё сознавая, что он сейчас только орудие, чтобы добиться чего-то от Лагортала.
