Больдог видел, что синдо был готов, почти готов, но еще молчал, и “орк” довольно улыбался - сейчас он продолжит и посмотрит, как запоет этот эльф. Больдог планировал развлекаться, либо пока один из двух пленных не взмолится о пощаде, либо пока не превратит в клочья все три разреза на груди Кириона. Синда держался как мог, и дергался недостаточно сильно, оберегая товарища, но боль брала свое и он был почти готов заговорить, только чтобы не ранить Нэльдора. Больдог имел столь богатый опыт допросов, что читал в пленниках как в книге, и видел все страхи эльфов. Вина перед Нэльдором будет грызть Кириона изнутри. И Больдог достал раскаленный штырь из жаровни и начал прижигать им рваные раны на груди. Кирион желал бы сейчас обратиться в камень, но это было невозможно, и его тело выгнулось… Больдог торжествовал - еще два крюка вырвались из Нэльдора!
- Это твоя вина, Кирион. Ты слаб, и ты рвешь тело своего друга. - И умаиа стал прикладывать раскаленный штырь к бокам синда, желая вырвать мольбы хотя бы из одного из пленных, или оставшиеся крюки из тела Нэльдора. Но нужно было не переусердствовать - Кирион должен был остаться в ясном сознании, не “поплыть”.
Слов орка Кирион почти не слышал. Его собственная боль соединялась с чужой, и синдо боялся за Нэльдора: ведь он такой пыткой может быть покалечен. А юношу теперь терзала не только боль, но и то, что его тело было изуродовано этими тварями…
Но как ни трудно было терпеть, ни один из эльфов не стали просить ни о чём. Лагортал хотел бы сказать товарищам, что гордится быть в одном с ними отряде, но кляп не позволял это сделать.
А Больдог думал: “Что же, не беда. Это лишь первый заход, даже не начало, так, проба сил”. Он без труда аккуратно вынул оставшиеся три крюка из Нэльдора - раны от рывков расширились, стали рваными, и любое прикосновение к ним было мучительно. Затем умаиа снял ремни с Кириона и точно также закрепил их на Нэльдоре, а крючьями безжалостно пробил грудь Кириона от плечей до живота.
- Ну что, Нэльдор, тебе здесь больше нравится, чем у Повелителя в гостях? - глумился орк. - И крови товарищей здесь, наверное, меньше, чем ты видел на рубахе? Скажи, а что легче: когда твоего брата будут прижигать железом, или когда ты, дергаясь, будешь рвать крюками грудь твоей подруги? - Больдог дал Нэльдору возможность поразмыслить и ответить правильно, но если эльфеныш не одумается, то десять ударов кнута вправят ему мозги.
Юноша похолодел от слов орка. Брат. И Линаэвэн. Те, кого он пытался защитить. Только не это… И всё же нолдо не то пробормотал, не то простонал:
- Как же вы все омерзительны, твари…
Молчал и Кирион, знавший, что сейчас с ним будет.
Лагортал с болью и гневом смотрел на происходящее. Он пытался разорвать путы, но всё было бесполезно. И эта пытка происходила здесь по воле Саурона, с которым он так любезно беседовал, смиряя себя.
Эвег снова наклонился к пленнику:
- Я обещал тебе там, в комнате наверху, что перед тобой пройдут все. Ты сам выбрал это. Останься ты с Повелителем, нам было бы запрещено их трогать, но ты сам выбрал послать их сюда. Так зачем ты теперь пробуешь порвать путы? Наслаждайся представлением, впереди еще много твоих товарищей.
Лагортал взглянул на умайа. Как он хотел прекратить эти муки, которым подвергали его товарищей! Это было почти невыносимо. Но он знал, что нужно Саурону, и он не мог этого сделать… Как не мог ответить умайа с кляпом во рту. Товарищей будет ещё много… Как это вынести?! Нельзя было думать о тех, кого будут мучить после, иначе он не сможет поддержать Нэльдора и Кириона сейчас даже взглядом.
А Больдог вновь размотал кнут. Нэльдор знал по себе, что сейчас испытывает синда. И силился меньше дёргаться, но не мог. Он так дергался под плетью, что к концу пытки вырвал один крюк. Кирион надеялся на свою слабость, мечтал потерять сознание, повиснуть на руках, не ощущая, как другие крюки разорвут его плоть - но Больдог знал, кто сколько боли может вынести, и синда до своего предела еще не дошел.
Умаиа встал напротив Нэльдора и поддел ножом лохмотья одной из порванных крюком ран.
- Решил отомстить приятелю за то, как он с тобой обошелся? Давай, это годное дело.
Это был удар по больному, и Нэльдор вскрикнул:
- Нет, я не… - и осёкся, остановил себя, переведя взгляд на свидетеля их пыток. И закончил совсем не просьбой, отказом невпопад. - …не пойду в гости.
Глупый юнец думал, что от него ждут обещания быть гостем… Больдог не стал его разочаровывать. Умаиа сделал три разреза на груди нолдо и запустил в них иззубренную спицу. Видя состояние пленных, Больдог не стал долго тянуть и играть с гарпунами, сразу занялся прижиганием ран Нэльдора и обработкой его ребер.
- Ты знаешь, как это остановить, - осклабился орк, вовсе не желавший, чтобы его останавливали.
Хотя раны Нэльдора прижигали, а плечо и грудь Кириона разорвали еще вырванные крюки, и эльфы уже охрипли от крика - их крики не были просьбами.
- Ты хорошо постарался, Нэльдор, целых четыре крюка выдрал, - издевался орк. - Как думаешь, с братом продержишься дольше?
А Эвэг шепнул Лагорталу:
