— Не принимай скоропалительных решений, — покачал головой Март. Терзания и метания девы начали раздражать его. Теперь, когда не было нужды уговаривать ее, можно было просто сообщить ей свою волю; но горец скрывал свои чувства. — У нас еще есть время, и, я надеюсь, ты передумаешь, — и тут в голову Марта пришла хорошая идея. — И, к тому же, если бы ты была здесь с товарищем, вам вдвоем, наверное, было бы легче меня убедить?
Март лукавил, но кто мог бы его поймать на этом?
Правда, Линаэвэн показалось, что в тоне, лице Марта что-то переменилось, но она не была уверена. За вопрос беоринга она ухватилась как за соломинку, с надеждой произнесла:
— Ведь сейчас нет других гостей… Так ты готов просить за одного из моих товарищей, как прежде за меня? Благодарю тебя, — и тут только заметила нечто странное в самой фразе: «Вам было бы легче убедить меня». Но Март никогда не желал, чтобы его убедили, и не склонился в последнее время к ней, напротив… Или всё же увиденное повлияло на него, и теперь он не так уверен в правоте Саурона? Эллет внимательно смотрела в глаза адана, но ничего особенного не заметила. Если бы горец сумел поступить так, как просила Линаэвэн, это помогло бы ему пусть не освободиться от пут Тени, но сделать важный шаг к тому. Каждый поступок, каждый выбор что-то переменял, быть может, более, чем могли бы самые мудрые слова, найди их эллет; каждое доброе дело не проходило бесследно для того, кто его совершал. Если бы сострадание или потрясение, или просто веление сердца побудили Марта избавить кого-то от страданий… Но для адана просить о таком Саурона, в самом деле, должно быть, риск и жертва. Могла ли она настаивать? Тем более, что сама Линаэвэн действительно не рисковала ничем… до поры.
Однако, время не ждало, и нужно было вставать и разносить обед.
— Увы, сегодня нет времени петь, — торопил эльдэ Март. — Мы здорово задержались.
Они принялись доставать еду из печей, нарезать хлеб, собирать миски, переливать суп в супницы.
— Возможно, я смогу уговорить Повелителя, — продолжил Март, — но мне не нравится твое стремление: загребать жар чужими руками. Ты хочешь, чтобы кто-то из твоих друзей оказался с тобой, к тому же, ты хочешь, чтобы ты, вместе со своим другом, лишила меня преданности, показала мне некую правду. Но при этом ты хочешь, чтобы я и сам заточил топор для своей шеи. Ты хочешь, чтобы здесь был твой товарищ, и при том ты не хочешь ничего для этого делать сама. И если так себя ведут эльфы, то Тьма благороднее.
— Ты прав, что мне нужно самой просить Гортхаура, но для него я враг… — произнесла Линаэвэн и тут же вспомнила о том, как не пожелала просить прощения, после не спросила о своих товарищах только потому, что сочла это бесполезным. В первом случае она заблуждалась, во втором, как считала и ныне, была права — но спроси она прямо и получи отказ или уклончивый ответ, это могло бы быть доводом для адана. — Я должна попытаться. Быть может, прямо сейчас пойти к Саурону и просить за одного из своих товарищей… И я думаю, ты лучше мог бы узнать эльфов, если бы говорил не только со мной. Потому что и робость, и склонность метаться, и то, как я говорю… это не эльфийские черты, а мои.
Март, хотя и был добродушным, миролюбивым и не обучался военному делу, но обладал стойкой волей, как и большинство в его народе. Он хранил невозмутимость, не желая выказать слабость перед обожаемым Повелителем, но зрелище окровавленного и все равно гордого и прекрасного эльфа не шло из головы. И горец был искренне рад, что хотя бы один пленник избежит страшной участи.
— Маирон согласится, вот увидишь! — с жаром откликнулся Март. — Я буду вместе с тобой, я поддержу тебя, но этого и не понадобится. Давай сходим сразу после обеда? Сейчас мы заняты, а в обед не хорошо отрывать других от еды. Я не боюсь прихода твоего родича, — горец хотел ободрить деву. — Я буду рад ему, — про себя беоринг подумал, что, похоже, рад приходу пленника и ждет его больше, чем сама эдэлет, и сделал для этого больше нее. Но не стал говорить вслух, не желая новой ссоры, не желая в очередной раз говорить о черствости и жестокости эльфов. — Ты уже знаешь, кого назовешь? Я рад, что ты передумала о гостеприимстве Повелителя.
Линаэвэн вздохнула, сжала губы. Нужно было договорить, иначе Март сочтёт сейчас, что она передумала и согласилась идти в гости, а узнав, что это не так, сочтёт, что она опять обманула его. В этом тоже проявлялось либо влияние чар, либо долгие внушения Саурона: там, где другой увидел бы нерешительность, собственное непонимание или хотя бы чужое заблуждение (что видела она в самом Марте), то адан понимал как обман.
— Я попрошу и спрошу, согласится ли Гортхаур не ставить условием беседу. Ты утверждаешь, что такого условия и не было… и я не раз уже отказывалась что-то делать, не веря, что получится.
Март с удивлением посмотрел на деву:
