— Лагортал и Кирион в подвале, Бэрдир. Чем они могут быть заняты там, как думаешь? — выходи к костру или уже провались под свой проклятый лёд! — Впрочем, успокою тебя: на данный момент они ждут моего решения, того, что я с ними соберусь делать. И, раз уж такое дело… я готов разделить с тобой заботу об их дальнейшей судьбе. Что бы с ними сделать?.. Только помни, будь разумным.
Нолдо наклонил голову. Отсчитал про себя. Вспомнил Лаирсула. Нужно было владеть собой. Если они «заняты», значит их уже допрашивают… И если Саурон так не хотел упоминать Кириона, наверняка ничего не добился. Синда держится.
Делить заботу о товарищах с палачом, вот уж честь так честь… Вопрос казался насмешкой, но он давал возможность помочь, пусть призрачную. Пусть после Саурон назовёт невыполнимые условия или просто посмеётся, но упускать возможность Бэрдир не мог… Может быть, Саурон, в самом деле, облегчит их участь, если назвать то, на что он мог бы пойти. Казалось отчего-то, что это был единственный шанс, другого Саурон не даст: не стоило говорить о слишком малом, нельзя о слишком многом.
— Я выберу избавить их от пыток и наблюдения за пытками других, — голос Бэрдира звучал резко, чуть отрывисто, — на то время, на какое только возможно.
Хуже не было, чем на такой встрече потерять самообладание, слишком поддаться волнению: как раз и скажешь лишнее. Бэрдир продолжал считать про себя, ожидая ответа.
Маирон чуть откинулся на стуле. Известия о Кирионе, которых Бэрдир так упорно добивался, эльф воспринял стоически. Заставил себя не поддаваться гневу, смог продолжить разговор…
«А ведь это тоже многое говорит о тебе, нолдо, — довольно щурился умаиа. - Ты сам даёшь подсказки, какие пытки к тебе применять бесполезно, а какие можно попробовать». Но с голосом эльф все же не совладал.
— А какой мне прок, Бэрдир, не трогать их? Впрочем… прок может быть. Если сутками отдыха для этих двоих я могу купить у тебя ответ, куда вы шли с вашим посольством?
Картина вырисовывалась для Бэрдира всё яснее. Саурон открыто предлагал выдать тайну в обмен на сутки отдыха для товарищей. При плене, который мог тянуться месяцы здесь и годы в Ангамандо.
— Я тебе ещё при первой встрече сказал: мы не гномьи кольчуги и не продаёмся, — твёрдо произнёс нолдо. Пожал плечами. — Погляди, я ни в гнома, ни в кольчугу с тех пор не превратился. Какой тебе прок? Я полагал, ты предлагаешь не торговать тайнами для твоей пользы, а разделить заботу о пленных в разумных пределах. Для меня это не одно и то же.
— Ты уверен, что не продашься ни при каких условиях? — усмехнулся умаиа, глядя на пленника. — Не будь ты моим гостем, я бы сказал тебе продолжать в том же духе, но так как мы стараемся не быть враждебными сейчас, то я дам тебе действительно хороший совет: не считай себя несгибаемым, тогда необходимость склониться не так ранит, - момент откровения закончился, и Волк продолжил свою игру. — Ты не совершишь предательства, не выдашь тайны, сказав, куда вы ехали, но при этом можешь спасти двоих своих. А можешь и не спасать. Как я и сказал, ты продаёшь лишь свою гордость. Или сохраняешь ее, оплачиваешь ее своими товарищами. Решай.
— Не выдам тайны? — переспросил Бэрдир и вернул вопрос. — Тогда какой тебе прок давать отдых за ответ, который ничего тебе не даст? А если ты готов сделать что-то и без особой пользы для себя, то дай передышку… просто так. Для гостя, скажем. Тебе этот день ничего не стоит, у тебя же много времени.
Бэрдир выслушал то, что сказал Саурон. Мог ли умайа говорить правду? Мог. Трудно было поверить, что Линаэвэн могла показать на карте границы, но чем её принуждали или как представляли ей всё это? Может быть, так же сказали: «Всё это уже известно, неважно, что ты скажешь и покажешь — это просто жест доброй воли». Бэрдир заметил и то, как умайа всё называет: передышку в один день с возвращением к допросам — спасением; то, с чем связана цель посольства — не тайной.
Нолдо полагал, её опыт позволит распознать обман, но что если нет? Стоило по-прежнему держать в уме, что все слова могли быть нацелены на то, чтобы выведать больше. И, вместе с тем, подготовиться к тому, что всё настолько плохо. Сейчас хотя бы было время собраться, принять и осмыслить дурные вести. И как было действовать?
— О том, где пропадают твои шпионы, ты мог узнать и раньше. Границы Нарготронда… это дурная весть. Если это правда, конечно. Ты мог бы сам их мне показать — на той же карте?
— Да, конечно, могу, — Волк поднялся и сделал несколько шагов к своему столу, взял со стола карту, на которой золотистым порошком поверх зелёного фона уже были нанесены границы Нарготронда.
— Узнаешь? — поднял бровь умаиа, хотя сам незаметно следил за реакцией «гостя».
Когда Бэрдир изучил карту, радушный хозяин вернул её на место и снова сел за стол.
Бэрдир старался справиться с потрясением. Границы, конечно, не были точными, но в общем и целом… Саурон примерно знал, как далеко они простираются на север, запад, юг и восток. Нолдо прикрыл глаза прежде, чем повернуться к умайа и медленно выговорить, уже глядя на него исподлобья:
