— Поистине дурная весть, — ему было жаль Линаэвэн, но не Саурону же о том говорить! И эльф страшился за город. Деву он мог ещё увидеть. Город… мог ли он отвратить беду, и что было лучшим? Можно было отправиться к тем границам с якобы мирным посланием, чтобы предупредить. Но Саурон не стал бы говорить о том, что не входило в его замысел. Можно было молчать. Наверняка избежать ошибки, ловушки… и просто дожидаться нападения. Просто надеяться, что народ Нарготронда сумеет укрыться в тайном городе. Хотя и не весь, найдутся многие, кто не успеет…
И Бэрдир продолжил:
— И всё же ты многого ещё не знаешь. Я, как ты понимаешь, не буду сообщать, чего именно.
Эти слова могут помочь защитить город, побудить Саурона отложить нападение. Или могут… побудить Саурона допрашивать больше и более жестоко. Но он и так допрашивает, едва ли только Лагортала и Кириона. Хотя если ничего не знает об Арохире, о Долхэне, об Оэглире… может быть, пока им легче.
По реакции Бэрдира Волк видел, что границы в целом верны. Это хорошо.
— Я понимаю, что для тебя в узнанном мало радостного, но все же, не все так плохо. Я действительно мог бы не нападать на Нарготронд; пока вы живёте тихо, уединённо и не вмешиваетесь в дела Владыки Севера, мне нет смысла воевать с вами. Более того… я думаю, мы могли бы жить в союзе. Я не претендую быть вашим владыкой, конечно же, но нет смысла отказываться от мира, — Волк и правда думал, что союз с Фелагундом возможен. Этот эльф, как он считал, поставил на передний край своих братьев и так якобы любимых им людей, а сам спрятался у всех за спинами. Такой владыка должен был хотеть мира. — И зачем ты дразнишь меня, говоря, что я еще многое не знаю об обороне Нарготронда? Крепость Ангарато и Аиканаро была мощной, но ее смели валараукар, а дым застилал все и не давал воинам видеть, ел глаза, удушал — мощная крепость пала легко и быстро. Минас-Тирит стояла дольше, и я осаждал ее больше года, но Нарготронд, затерянный среди скалистых берегов Нарога… вряд ли будет столь же мощным, и вряд ли сможет продержаться долго в осаду. Финдарато ставит не на крепость стен, а на тайну, не так ли?
Если бы не Бэрдир, это не стало бы так кристально очевидно Волку.
— Ты поэтому боишься посылать гонца? И уверен, что я прослежу за ним… Пожалуй, тебе стоит навестить Ламмиона, когда он очнется, — умаиа, поняв, как это прозвучало, покачал головой и пояснил. — Ламмион ездил на охоту, один, попал в бурю и был ранен. Сейчас лежит в комнате и спит. Можем потом к нему зайти, если хочешь.
Что же… в гостях появлялся новый смысл. Шпионы разузнают о Нарготронде, что смогут, но и пленники могут проговориться и что-то выдать…
Бэрдир всё же сжал зубы, опустил голову.
— Никогда того не будет, чтобы нолдор заключали с вами союзы, — не мог он ответить иначе. Только нужно было сдержаться, Саурон же наверняка провоцировал! Хотя, может быть, просто вёл свою линию, как и Бэрдир свою. Умайа не мог не понимать, что такой мир невозможен, и с самого начала было ясно, что или один, или другой это скажут. Но можно было говорить об этом… пока это было безопасно: только так нолдо мог защитить город.
— Да, Нарготронд защищён иначе и сложнее, чем были защищены крепости Дортониона, — сейчас Бэрдир провоцировал умаиа, и не мог этого не понимать. Прежде всего — на то, чтобы Саурон начал его допрашивать — оставив других. — И конечно, Ламмиона я хочу увидеть.
Поговорить, конечно, при Сауроне не выйдет, но хотя бы повидать.
Волк склонил голову и с любопытством посмотрел на эльфа. Значит, крепость защищена еще лучше…
— Быть может, мира и не будет, Бэрдир, но ты берешь на себя право решать за весь город и за своего Лорда? Ты знаешь, сколь многие погибнут и будут пленены, если дело дойдет до войны? Дай своему Государю решать, тем более что ты даже не его Верный. А не уверяй меня, что я должен получше узнать об обороне крепости. Ты вообще поступил неразумно, честно говоря. Что мне теперь, вернуть в пыточную Долхэна и расспросить еще и об этом? Пожалел бы ты Верного Артаресто, он мягок, как и его Лорд.
Волк был зол, что получил отказ, и Бэрдир должен был заплатить за этот отказ.
Нолдо похолодел. Саурон обещал вернуть Долхэна в пыточную… «Но умаиа и так пытал бы его, раз уж начал, раз знает, что это Верный Артаресто», — напомнил себе воин. Долхэна уже допрашивали — неужто перестали и отпустили бы?
Бэрдир не был ни Государем, ни Лордом, ни главой посольства. Но был тем, кто мог на что-то повлиять. Здесь и сейчас.
— Полагаешь, Долхэн знает обо всём этом лучше меня? — сейчас он попытался сыграть в открытую. Хотя и не ведал, что это даст. Начало войны, как он думал, удалось отложить немного; плохо только, если о подходах, башнях, путях кто-либо расскажет (или он сам, если не выдержит). Тогда окажется, что он сам подсказал, о чём лучше спрашивать…
Волк улыбнулся. Бэрдир пытался закрыть собой товарищей. Красиво, гордо, предсказуемо и глупо.
