— Долхэн — Верный Лорда, и мне понятно, чем он может быть интересен, почему стоит сосредоточить внимание на нем, но ты говоришь, что ты куда важнее его. Возможно, это и правда так. Возможно, мне даже стоит отпустить Долхэна, раз в моих руках есть птица поважнее, но тогда тебе придётся рассказать мне, чем ты лучше его.
Из слов умайа Бэрдир понял, что Долхэну он едва ли поможет. Будь он Лордом, он мог бы признаться в этом, не выдавая ничего о городе, только о нём самом. Но он был дозорным. И не одним из Верных Финрода Фелагунда. Единственное, что он мог сказать:
— Я дольше живу в Нарготронде и больше Долхэна занимался его обороной.
Умаиа покачал головой:
— Я не знаю, зачем ты, зная, что в плену находятся Верные всех Лордов Нарготронда, подсказал мне то, о чем их стоит поспрашивать. У тебя к ним какие-то счёты? Вряд ли ты можешь знать больше, чем они, — умаиа знал, что вина — это прекрасная сеть. И ошибившись однажды, трудно удержаться от следующей ошибки.
— А отчего ты считаешь, что я знаю мало? — переспросил Бэрдир. Нужно было отныне вести беседу так, чтобы говорить как можно меньше. И искать, что можно сделать. И стараться понять: что знает Саурон, что ещё нет, каковы его намерения. И пока он здесь, держать себя в руках как можно крепче.
— Бэрдир, я не думаю, что ты много знаешь и представляешь собой ценного пленника, — отозвался Волк, изучающе глядя в лицо эльфа, — но я могу ошибаться. Тогда тебе просто нужно рассказать мне о себе больше, рассказать, в чем твоя ценность.
Нолдо сам себе расставил ловушки, пусть теперь выкручивается. И по дороге делает как можно больше ошибок.
— Довольно и того, что я сказал: есть то, что я знаю, а Долхэн нет. Подсказывать, что именно я знаю, не стану. Раз тебе это не нужно. Да и как бы ты сам доказывал, что представляешь какую-то ценность?
Волк усмехнулся.
— Ты ведёшь себя, как капризная женщина у Смертных. Ты хочешь, чтобы я считал тебя особым, и притом не желаешь говорить, почему, я сам должен догадаться. Но вот загвоздка — это ты хочешь, чтобы я интересовался тобой больше, чем другими, так что ты и заинтересовывай меня. Или все, на что тебя хватило, это поставить под удар своих товарищей?
Прелесть ситуации была в том, что как бы теперь не повел себя Бэрдир, это в любом случае устраивало Волка. Если нолдо будет подтачиваем виной, это будет хорошо. Если эльф отмахнется от вины, решив, что «пленников так и так бы допрашивали» — это тоже будет хорошо. Потому что вина-то на Бэрдире была, и если он ее не заметит сейчас, то постепенно будет прощать себе все больше и больше. Нолдо не просто расставил себе ловушку, он угодил в паутину, и теперь, чем больше дергался, тем больше в ней увязал.
— А ты делаешь вид, что я тебе вовсе не интересен, хотя так старался привести меня сюда, ведь это мы нужны тебе, а не ты нам, — Бэрдир ответил едва ли не в тон умайа, хотя на сердце лежала тяжесть. И не столь важно было, что он вовсе не подставлял товарищей и пытался добиться того, чтобы Саурон допрашивал именно его. Он же догадывался, что его попытка защитить город может ускорить начало допросов? Долхэн мог пострадать не просто по жестокости Тёмных, но из-за его решения: он был в ответе за это, а значит… он тем более должен был сделать всё возможное, чтобы защитить Долхэна…
— Видишь ли, мне был интересен не ты лично, мне подходят разные собеседники, а ты просто оказался среди тех, кто согласился, — Волк весело засмеялся. — И раз ты пришел, мне интересно узнать тебя. Как велика твоя гордыня, насколько тебя ослепляет твой страх, что ты считаешь приемлемой ценой за свое молчание. Я выяснил, что сам ты ничего для своих друзей делать не желаешь, но хочешь получить от меня избавление для них, как жест доброй воли; ты уже не раз обманул меня, я же тебя - ни разу, но, меряя по себе, ты считаешь лжецом меня. И, что примечательно, убедившись, что я не врал, получив от меня то, что ты хочешь, ты ничуть не станешь лучше ко мне относиться. Ты хочешь, чтобы я делал для тебя что-то просто так, но готов ли и ты для меня делать хоть что-то просто так?
Как жаль, что они не смогли поговорить об этом с Лагорталом…
— Ты, конечно же, не поверишь, но я вовсе не желал отправлять Лагортала в подвал. И сколько я могу, столько буду хранить его от пыток, но уберечь себя от допросов он сам не дал, — Волк говорил то ли с горечью, то ли со злостью.
— Сделать что-то просто так, для тебя? — переспросил Бэрдир. Конечно, сделал бы, что мог, если бы получил оружие… Но Саурон явно спрашивал не об этом. Нолдо снова зачерпнул супа, глянул на рукав рубашки, их выдали им с Лаирсулом в ванной… и прищурился. — Могу вот эту рубашку отдать.
И впрямь отдать «просто так»… Не передумает же Саурон вдруг мучить Лагортала, вместо рассказа о Нарготронде удовольствовавшись рубашкой! Бэрдир горько усмехнулся. В то, что Саурон не желал допросов Лагортала, он, естественно, не поверил ни на миг. «Не дал уберечь от допросов…» Верно, Лагортал тоже не стал открывать тайн!
Бэрдир решил посмеяться, и Волк решил ему вторить:
