— А я могу тебе свою рубашку отдать. Хочешь? Махнемся рубахами. Но ты ведь не будешь этим доволен, не так ли? Так вот я возвращаю тебе твой вопрос, можешь ли ты сделать что-то для меня просто так, без условий? — Волк метался, что не случалось с ним почти никогда. С одной стороны умаиа жаждал тайн Нарготронда и игр с пленниками, и их мучений… Но, с другой стороны, был готов ни одного из них не тронуть, если бы Лагортал пришёл к нему. Волк бы даже не стал спрашивать ничего о тайнах. — Я, как смогу долго, не дам пытать Лагортала, но не ради тебя, ради него самого. Что до Кириона — даю тебе последний шанс. Скажи, куда вы шли, и его не тронут. Ты не выдашь тайны, поверь мне.
Умаиа вдруг стало важно, чтобы Бэрдир начал ему доверять.
Саурон, как увидел Бэрдир, продолжал гнуть своё — ему было очень важно узнать, куда они шли. Но Кирион… может быть, его в самом деле можно было избавить от боли, защитить… Фалас не так далеко от места, где их взяли. Но Саурон мог догадаться, он вызнал как-то даже границы Нарготронда. Быть может, так и выманил — кого-то не тронут. На день, на два… сколько у него таких дней?
— Кириона не тронут в продолжение суток? — переспросил Бэрдир. Он осознал: вопреки всем намерениям бывшего дозорного, разговор стал опасным. Не зря он так не хотел приходить сюда, так опасался, что за столом можно нечто выдать. А откажись он сейчас, встань и уйди, его тем же и в подземелье взять попытаются. Лаирсул, Кирион, посланница… Он должен был остаться здесь и ответить отказом. Саурон смотрел как-то странно, выжидающе, а Нарготронду грозила скорая война, которую Бэрдир, может быть, мог оттянуть немного, но не предотвратить… и также — немного оттянуть, но не предотвратить пытки Кириона? За всеми этими мыслями другие слова Саурона нолдо почти забыл и обругал себя: не годится так, даже если одна весть хуже другой. Так его легко подловят на чем-то! Саурон спрашивал, даст ли Бэрдир что-то ему просто так… Хотелось ответить: «Нет, конечно» — делать что-то просто так для врага? Но Бэрдир ответил иначе.
— Я могу отдать тебе рубаху не в обмен на твою, а просто так. Мне это кое-чего стоит: если я вернусь в подземелье, сидеть полуголым будет холодновато; я просил тебя о том, что для тебя не стоит ничего, — хотя для гордого эльфа сама просьба уже отнюдь не была «ничего».
Умаиа был так добр с этим эльфом, открыт ему, хотел идти навстречу, и что он получал в ответ? Впрочем…
— Ты убедил меня, — усмехнулся Повелитель Волков. — Пожертвовать рубашку… Что же, Кирион получит сутки отдыха. Можешь не говорить мне о том, что вы направлялись к Кирдану. Я ведь говорил тебе, что ты ничего не выдашь. Но ты совершаешь те же ошибки, что и все, — «Интересно, эльф, насколько ты умён?» — Ты считаешь каждое моё слово ложью и ищешь за каждым предложением ловушку. Но их нет, и тогда ты создаёшь их сам. И, пытаясь обмануть меня, ты сам расставляешь себе ловушки и выдаёшь мне то, о чем я и не спрашивал.
Какой будет твой ответный ход, эльф?
— Я рад за Кириона, — синда всё же будет на сутки избавлен! Бэрдир сам удивлялся, что этого возможно добиться от Саурона, не выдав тайну, а найдя что-то, что он, видимо, желал услышать… Не зря он всё же попытался! — С трудом верилось, что ты можешь дать ему отдых, но всё же… если бы я буквально каждое слово считал ложью, то и не говорил бы с тобой. А в чём, как ты считаешь, я тебя обманул? Скажем, сегодня, сейчас?
Бэрдир не мог сидеть и ждать, пока на их земли войска явятся. Именно потому, что представлял себе, сколько нолдор могут погибнуть и попасть в плен. Пусть и надеялся и на бдительность дозорных, и на защиту, что давал Ульмо. Здесь это было его делом…
Выдержка эльфа впечатляла Волка. Но все же где-то у него должен быть предел. Интересно, где и какой… Потому что потом это можно использовать против пленника.
— Я должен отдать тебе должное, Бэрдир, ты нигде меня открыто не обманул, хотя пытался хитрить, и в эти моменты сам выдавал мне то, что не хотел бы выдать. Так что, скорее, ты обманул самого себя. Я нападу на Нарготронд не раньше весны, как понимаешь… этого времени мне будет достаточно, чтобы подготовиться. К тому же близится зима, время моего господина, и моим разведчикам будет легче и проще следить за кусочком земли. Теперь они будут идти не только вперед, но обходить со сторон и с тыла. И ко времени атаки я буду знать все.
Умайа говорил не об обороне, о нападении. Нападёт он не раньше весны… У города было это время, и вместе с тем — как горько было узнать, что попытка хоть немного отодвинуть войну была напрасной! Только Саурон теперь знает, о чём спрашивать пленных. На скулах нолдо вспыхнул румянец.
Бэрдир вернулся к еде, но он помнил слова Фуинора — молчать нельзя.
— Скажи, а тебе этот суп нравится? Никогда не знал, есть ли у айнур излюбленные вкусы и запахи.
Эльф не спешил, осторожно осматривал перед собой лёд, тянул время за едой; Волк недовольно ждал, но терпеливо делал вид, что все именно так, как он и задумал — неспешная беседа за едой.
