— Брань на вороту не виснет, Эйлиант, — смеялся вожак. А потом укрыл знаменем мальчишку, положив ткань на колени. — Это тебе награда от Повелителя, за то, что не стал упрямиться попусту.
В действительности планы Маирона были куда коварнее. Укрытый знаменем феаноринг должен был еще больше почувствовать гордость, желать еще больше противостоять Врагу. Как это смешно — даже их тряпки служили Северу. И теперь, когда Эйлиант будет готов сопротивляться врагам до последнего вздоха, ему расскажут о Бэрдире и будут заставлять ненавидеть его. А самому Эйлианту не нанесут ни единой раны, так что свою доблесть он проявить не сможет.
И верно, когда на колени Эйлианту положили знамя Первого Дома, нолдо выпрямился. «Словно сделали меня хранителем знамени, и сами не понимают, что я теперь буду держаться ещё крепче», — думал юноша.
— Ты видел Бэрдира, голуг. Он живет припеваючи, и притом его напарника никто не пытает. Ты мог бы согласиться на то же.
— Мы не уступим, — произнёс нолдо сначала с гневом, и, только увидев вопрос в глазах Оэглира, подумал, что друг может подумать о Бэрдире много хуже, чем было на деле. Например, что он оплатил свой покой, выдав тайну. — Бэрдир согласился идти в гости к Саурону и обедал с ним за одним столом; он развязал меня и пытался помочь, когда я напал на умаиа, но после уступил, рассказал о себе. Не тайное, но…
Ответ эльфа был ожидаем заранее, и потому к Оэглиру подошли палачи. Нет, их целью пока не были какие-то знания, просто страдания. Старшего феаноринга покрывали неклубокими разрезами (о, конечно, он их даже не замечал, а что если в них когтем поскрести?), а потом рану прижигали. После пятой раны остановились, пленник был нужен в сознании. Оэглир держался как мог, кусая губы, пытался сдержать крики.
— Ну что, Эйлант, не надумал спать мягко да Оглира защитить? — справился у феаноринга вожак, коверкая имена.
— Развяжите и узнаете, что я надумал!
Забава шла, как Повелитель Волков и предполагал — оба эльфа были готовы терпеть, но не сдаваться. Хотя старший уже тяжело дышал, и глаза его подернулись легкой дымкой — боль не отпускала его, и когда палачи отошли.
— Странный ты эльф, Эйлант! — удивился вожак. — Перед Бэрдиром даже не мучали никого, а он согласился идти в верхние комнаты, живет теперь, как и мне с парнями не снилось, а вчера днем еще был тут же, в цепях да грязи. Эй, парни, дайте-ка Оглиру еще пяток отметин. Ну что, голуг, согласишься променять ради товарища подземелье на мягкую постель? Можешь и товарища с собой взять.
Орк всё болтал о Бэрдире, старался сделать его словно… примером и приманкой…
— Не дождётесь, твари! Оэглир, мы почти достали Саурона… — Оэглир с трудом дышал, а его продолжали мучить, и Эйлиант в это время меньше всего думал о Бэрдире. Был Оэглир, и были палачи.
Феаноринги не желали сдаваться, и тогда старшего сняли со стены, чтобы увести. Оэглир шёл с трудом, едва переставляя ноги, но нашел силы сказать:
— Эйлиант… Ты защи… тил наше знамя… Помни это, — нолдо думал, что теперь будут пытать его юного друга. Но Оэглира вытащили в коридор, и больше ничего он сделать не смог.
А у младшего феаноринга с колен вожак медленно потянул знамя — пусть момент невозможности защитить и удержать растянется. Эйлиант напрягся всем телом, но ничего не мог сделать… Он назвал имена, чтобы защитить стяг Дома Феанора от глумления, и это оказалось напрасно. Они всё равно сделают, что хотят, и он не может даже попытаться отстоять его силой!
— Больше вы не услышите от меня ни слова, твари, — обещал юноша.
— Ты, Эйлант, из другого теста, чем Бэрдир, — хмыкнул вожак (со знаменем ничего плохого орки не сделали, унеся его прочь). — Он давно бы согласился, а ты нет, молчишь. А Бэрдир, между прочим, пошел к Повелителю работать на кухню, лишь бы тебя не трогали. Бэрдир теперь и готовит, и Повелителю кланяется, и не бежать, не нападать обещал, так ты ему удружил.
Эйлиант сжал зубы. Лучше бы его допрашивали… Эту мысль сменила другая: да ведь орки врут! Они и о нём таких небылиц насочинять могут…
После чего, уже со всеми предосторожностями, Эйлианта увели в камеру к Оэглиру, и их оставили одних.
========== 23. Март и эльфы. ==========
Когда обед у Саурона был закончен, Бэрдир вернулся к себе, а вечером пошёл на кухню. С Линаэвэн он встретился по пути.
— Рад видеть тебя в добром здравии, — приветствовал деву нолдо. — Мне сказали, тебя не трогали, это так?
Посланница была бледна и, казалось, нечто мучило её сильнее, чем в первый вечер после того, как их пригнали в крепость орки.
В обеспокоенном взгляде и тоне Бэрдира тэлерэ почудился укор, да и слова услышались иначе: «Мне сказали, тебя не трогали — какой ценой ты оплатила это»?
— Я согласилась остаться в гостях у Марта; он добр и сам желал защитить меня, хотя и служит Гортхауру, — Линаэвэн обернулась к адану. Вопреки всему он был для неё словно бы своим, просто околдованным… — И я согласилась служить на кухне, готовить.
