— Спасибо тебе. Нас могли морить голодом или кормить орочьей едой. Но я теперь тоже согласился готовить, — дозорный чуть опустил голову. — Иначе Эйлианта подвергнут пытке.
Линаэвэн вздрогнула, услышав, что Бэрдир будто бы сказал: «Позор тебе. Лучше бы нас морили голодом или пытались накормить орочьей едой. Я сам согласился лишь потому, что иначе Эйлианта подвергнут пытке, и то стыжусь.»
Глаза её расширились.
— Мне осталось два дня с небольшим; затем я отправлюсь в подземелье.
«Вот отчего она бледна, — догадался Бэрдир. — Наверное, она думает постоянно о том, что ее ждет, даже ответила невпопад».
— Мне сказали, тебе сейчас опасность не грозит, — произнёс Бэрдир. — Значит, только на два дня… — в общем, этого стоило ждать. Нолдо сочувственно коснулся руки Линаэвэн.
Когда эльфы вошли в кухню, Март уже был там. Он заранее был предупреждён о Бэрдире и еще сегодня утром был бы рад новому гостю, но теперь, после всех представлений, что устроила Линаэвэн, атан смотрел на пришедшего настороженно.
— Здравствуй. Я Март, повар Повелителя, — с гордостью представился атан. — Хорошо, что ты присоединился к нам, я надеюсь, ты сможешь отговорить Линаэвэн от этой глупости: возвращаться в тюрьму. Зачем это ей? Линаэвэн никто не гонит, ничто ей здесь не угрожает, но меня эдэлет как не слышит.
Нолдо оценивающе взглянул на Смертного. Март не просто служил, гордился этим… Хотя вместе с тем не желал, чтобы эллет отправили в подземелье… Впрочем, Саурон говорил, что дева приглянулась ему… Если бы не услышанное от самой Линаэвэн, верней всего, Бэрдир и не стал бы здороваться с Мартом и произнёс бы совсем иное, чем сейчас:
— Здравствуй, Март. Я… уже слышал о тебе, в «гостях». Моё имя — Бэрдир. Спасибо тебе, конечно, что ты решил защитить Линаэвэн… — пока он по-прежнему ничего не понимал об этом человеке и держался сдержанно.
— Повелитель говорил обо мне? — с радостью вскинул голову Март. — Но тебе не за что меня благодарить, я рад, что Линаэвэн здесь, со мной… Впрочем, тому, что и ты здесь, я тоже рад. Мы не чудовища, как вы думаете. Мы хотим мира.
Бэрдир качнул головой, но не ответил, повернулся к Линаэвэн. Эльф и сам не хотел идти в гости к Саурону, предпочитая подземелье; но это была дева, не воин. Конечно, Бэрдир менее всего желал, чтобы ее допрашивали.
— Гортхаур, — нолдо назвал Саурона этим именем скорее потому, что оно лучше сочеталось с синдарином, чем по мной причине, — сказал, что ты гостья Марта, но ещё, что ты сама осталась здесь ради него. Отчего теперь ты говоришь, что уйдёшь спустя два дня? Это… как-то связано?
Линаэвэн в этом вопросе услышала суровое осуждение за ее согласие на службу, а не заботу: «Отчего спустя два дня, а не сейчас же»?
— Гортхаур дал мне три дня, чтобы я могла беседовать с Мартом и убеждать его; один уже истёк, — с горечью произнесла она: ничего доброго достичь не удалось, только его отношение к эльдар стало хуже.
Март удивился тому, как отчужденно Линаэвэн говорила с Бэрдиром. Горец думал, дева будет рада видеть родича, но никакой радости от встречи не было.
— Это не совсем так, — возразил Март, и его голос выдавал напряжение. — Линаэвэн поспорила с Маироном, что за три дня добьётся того, что моя верность будет принадлежать вам, а не Повелителю. Я согласился дать Линаэвэн шанс, и да, наш первый день почти закончился. Но, повторю, твоя спутница вовсе не должна идти в подземелье. Объясни ей это, она же даже не воин, — вот только вряд ли у них с Бэрдиром получится дружеская беседа, понял Март.
— Я сам здесь только по тому, что иначе моего товарища будут пытать, — сухо ответил Бэрдир.
Но Марту было все равно, каким образом Повелитель смог уговорить эльфа остаться и готовить, Маирон хотел добра этим остроухим, хотя они и ненавидели его.
— Пусть даже страхом за товарища, но Повелитель смог привести тебя сюда: теперь ты хорошо одет, живешь в офицерской комнате, и тебе ничто не грозит. Мой господин заботится о вас, эльф, даже если вы считаете его врагом.
— Ну да, после того, как я подарил ему рубашку, я одет чуть лучше, — хмыкнул Бэрдир. — Интересно, что сделали с моей прежней одеждой — сожгли, оркам на тряпки отдали? Впрочем, это только одежда… А ты, кажется, и не издеваешься; для тебя, значит, это и есть главное — чтобы выдавали одежду, держали в хорошей комнате, сытно кормили, не трогали?
— Подарил рубашку? — удивился атан. — Так вот почему ты по пояс голый. А почему ты не взял другую? В шкафу в твоей комнате достаточно чистой одежды. Твою старую, как вычистят и починят, если надо, повесят туда же.
Март смотрел на эльфа с недоумением. Вроде бы не с дикарём разговаривает, а такие странные слова приходится слышать…
— Что же касается того, что для меня главное, то знай — главное для меня, что я служу самому благородному и доброму Владыке мира. Но ты полон зла и ненависти и не способен увидеть в противнике ни добро, ни благородство! — Март был задет оскорблением, но заставлял себя изо все сил контролировать эмоции.
