Она неловко попробовала отвести глаза, наткнулась взором на стоящую на краю стола чашку, неловко дернулась — и посудина полетела на пол. Глухой звон заставил вздрогнуть и окончательно прийти в себя.
Саен с улыбкой тряхнул головой и тихо произнес:
— У тебя получается, Птица. Ты первый человек, который обладает… гм… такими же способностями, как и у меня.
Что он говорит? Какие способности? Птица попятилась и быстро опустила взор. Что он имеет в виду? Что она тоже Знающая? Глупость, ерунда. Она не может читать мысли так же, как Саен. Или может?
— Ты не предскажешь и не угадаешь меня, Птица. И не пытайся, — с веселой улыбкой продолжил Саен. — Просто доверься мне. С вами, с тобой и Травкой, надо бы разобраться. Странное заклинание на вас обоих. Но это уже после. Потом. Сейчас хорошо бы отдохнуть нам всем. Я пока, все-таки, подстригу малышку.
Несколько взмахов ножницами — и Травкины волосы стали доставать только до плеч. Ну, что ж. Зато их легко теперь расчесывать. Но Птице все равно стало как-то страшно и тревожно. Только Железные Рыцари подстригают девочек, это в их обычаях. Но ведь Саен не относится к Железным Рыцарям. И тут, в Каньоне Птица не видела ни одного человека, закованного в железо.
— Не станем смазывать ей голову мазью, — как ни в чем ни бывало, продолжил Саен, — посмотрим, может, и так все заживет.
Он поставил малышку на пол, оглядел ее со всех сторон и, казалось, остался доволен своей работой. После прошелся по кухне, залез в один из своих дорожных мешков и достал что-то, завернутое в тонкую тряпицу. Развернул, подошел к Птице и, взяв ее руку, застегнул на запястье тонкую золотую цепочку.
— Купил вчера тебе вместо твоих ритуальных браслетов. Ты ведь хотела для себя золота, да?
В его голосе снова послышалось веселье. Птица глянула на изящные золотые листочки на браслете, на выделанные из перламутровых бусин цветочки и не нашлась, что сказать. Надо было бы поклониться, сложить ладони и призвать благословение духов на хозяина в благодарность за подарок. Так учила мама Мабуса. Но теперь все правила поменялись, теперь все по-другому. И как поступить сейчас, Птица не знала.
— Тебе нравится? — спросил Саен, не сводя с нее глаз.
— Да, — тихо ответила Птица.
— Вот и славно. Вот и славно, — хозяин отвернулся и принялся убирать со стола.
Птица кинулась ему помогать, завозилась с казанком и мисками, все еще удивляясь тому, что холодная вода течет прямо в доме, что можно вот так просто взять и помыть всю посуду не выходя на улицу и не тягая ведра из колодца.
Комната, которую выделил им хозяин, большая, просторная, находилась в самом конце дома, и ее окна выходили во внутренний садик. На ночь Саен протопил небольшую кирпичную печку, встроенную в стену, сам показал, как застилать толстый матрас простыней, как укладывать подушки и одеяло.
— Пусть у вас будет два одеяла, вдруг замерзнете, — пояснил он.
Кровать, на которой они должны будут спать все втроем, была просто огромной. Птица свободно могла растянуться на ней поперек, и еще бы место осталось. Еж зачем-то забрался под кровать, вылез на другой стороне и неизвестно кому сообщил, что внизу темно, как в пещере.
— Завтра я куплю вам одежду и занесу ваши имена в Книгу Живущих Каньона. Как свободных людей запишу вас, и дам вам имена. Настоящие, не эти прозвища. А сегодня можете отдыхать. Или попить еще чаю в саду, как хотите.
Травка и Еж, уставшие и измученные дальней дорогой, уснули сразу, а Птице не спалось. В большой кухне все еще горел свет, яркий, теплый, необыкновенный. Он просвечивался сквозь щели дверного проема слабой полосой, растекался по крашенным доскам пола.
Лежать на кровати было очень удобно. И очень мягко. Чуть слышно потрескивали остатки огня в печке, и Птица сквозь ленивую дремоту думала о том, что надо будет встать и закрыть трубу, когда дрова совсем прогорят. За окном слышно было, как разгулялся ветер и накрапывает дождь. В Линне дождям всегда были рады, а тут… тут все было новым и неизвестным. Радуются тут дождям? Или влага каждый день наводит тучи и тоску, не давая солнечному теплу пробиться к земле?
Уютную тишину разорвал резкий стук в дверь. После послышались громкие голоса. К Саену пришел мужчина. Птица вдруг разом растеряла всю сонливость. Встав с кровати, она подошла к двери, неслышно приоткрыла ее. Саен называл гостя Енном, говорил громко, нисколько не стараясь скрыть тему своего разговора.
Говорили сначала о карте. Птица слышала хорошо, слишком хорошо. Оказывается, Саену нужно было найти карту в подземельях, а в Линн он пришел потому, что почувствовал Птицу.
— Это было именно так, Енн, — говорил Саен, и слышно было, как он возиться с чайником, набирает воды, ставит на плиту.
Птица могла покляться, что чуть ли не видит ловкие руки хозяина, быстро управляющиеся с работой. Повязку на раненой руке и белый длинный шрам на другой.
— Я почувствовал ее, и не спрашивай меня, как. Пришел в Линн следом за своим чувством, увидел. И понял, что надо ее купить. Отличная находка, и не простая. Я тебе после еще кое-что расскажу, сейчас не могу. Она слышит все.
— Знаешь уже?
