Птица, лишенная голоса полностью

Ариф поставил пакеты на стойку и начал доставать содержимое. Я сидела на стуле и, подрагивая от холода, наблюдала за ним. Сначала он вынул из пакета суп и поставил его передо мной. Потом выудил пластиковую ложку, передал мне и сел на стул напротив. Я не ела ничего со вчерашнего дня, поэтому была очень голодна. Когда горячий суп обжег горло, по моему лицу расплылась блаженная улыбка. Я с благодарностью взглянула на Арифа.

– Спасибо большое. Очень вкусно.

– Да какие проблемы. Ты из-за меня попала в эту ситуацию, думаешь, я извинюсь только одним супом? – спросил он и поднялся со своего места.

Прежде чем я успела что-то ответить, он достал из пакета еще одну порцию и поставил передо мной.

– Мы не знали, что именно тебе нравится, поэтому выбрали несколько блюд, – сказал он и продолжил выкладывать еду на стол.

Не говоря ни слова, я открыла новый пакет и начала поглощать содержимое. К счастью, мне попалась куриная шаурма, хотя сейчас было все равно, я собралась есть все без разбору. Запивая ролл супом, я ощутила, что мне стало теплее.

– В доме и правда очень холодно, – заметил Ариф. – Я надеюсь, ты не простынешь.

К сожалению, я уже.

– Я тоже надеюсь.

Я слышала, как в коридоре кто-то начал что-то ремонтировать, но все равно не могла оторваться от еды. Ариф сидел напротив и ждал, пока я закончу свой ужин.

Уже убирая обертки со стола, я вдруг поняла, что совсем забыла предложить еду Арифу.

– А ты ел, Ариф? – застенчиво спросила я. – Извини, я не подумала.

Он улыбнулся:

– Да, я уже ел. – Он посмотрел куда-то вдаль, за мою спину. – Я пойду проверю, как там дела.

С этими словами Ариф вышел из кухни.

Я мельком взглянула на содержимое пакетов, которые стояли на стойке, и направилась в гостиную. Перед тем как снова лечь на диван, я накинула на себя пальто. Мне было так холодно, словно я ночевала на улице. Озноб сковал все тело, я ощутила усталость после тяжелого ужина.

Прежде чем провалиться в сон, я почувствовала, как меня накрыли. В воздухе витал запах человека, разбившего мне сердце, и я запомнила, как завернулась в чью-то теплую куртку.

Открыв глаза, я поняла, что в некоторых комнатах горел свет, а еще как будто стало теплее. Если бы сейчас передо мной появился Эдисон, я бы расцеловала его в обе щеки.

Если бы я был Теслой, мне было бы обидно.

Приподняв голову, я обнаружила, что вместо одеяла меня укрывала куртка Карана. Я поднесла ее к носу и, вдохнув аромат, крикнула «Ослина!», откинув куртку подальше от себя.

– Бесстыдно приходит ко мне в дом и еще своей курткой накрывает. Да кто ты такой? – Все тело ломило от долгого лежания в одной позе, а я продолжала ворчать: – Только посмотрите на него! Разве я просила о помощи?

Я начала считать про себя, уставившись в потолок, а потом мне снова стало холодно, поэтому я натянула одеяло. К несчастью, оно зацепило за собой куртку Карана; я откинула ее в сторону, отчего она соскользнула и упала на пол.

– Вот и лежи тут! – вскрикнула я, перевернулась на другой бок и с головой накрылась одеялом.

Ляль, давай сначала сосредоточимся на себе? Дома, конечно, стало теплее, но мы все еще мерзнем. И этот менопаузный Каран помог нам отсрочить простуду.

Я чихнула.

Вот видишь, правда!

У меня саднило горло и ломило все тело. За окном занимался рассвет, но в доме по-прежнему было темно. Все, что я съела вчера вечером, исчезло в глубинах желудка, и я снова проголодалась. Я с ворчанием перевернулась на другой бок. Потом захотела взять со стола телефон и кому-нибудь позвонить. Кому-нибудь, с кем я могла бы просто помолчать в трубку. Чей голос я могу услышать рядом с собой, пусть даже этот человек был далеко от меня.

Я с трудом поднялась с дивана и направилась к столу. Из-за слабости в теле у меня совсем не было сил идти, и я с облегчением присела на стул. С трудом подавив желание положить голову на стол, я начала слушать длинные гудки из динамика. Я редко болела, но если это случалось, то уже надолго и основательно. Тяжело болеть, когда ты одна. Хотелось надеяться, что этому ослине Карану было так же плохо, как и мне.

Поставив телефон на громкую связь, я положила его на стол в ожидании, когда мне ответит Ясин. Через пару секунд раздался голос брата:

– Эфляль?

Я уже не удивлялась, что это было первое, что он говорил, снимая трубку.

– Как у тебя дела, братик? – в моем тоне проскользнули обиженные нотки.

– Ты что, заболела? – спросил брат, услышав мой голос, а потом строго спросил: – Звучишь совсем плохо. Неужели эти оболтусы о тебе не заботятся?

Я хотела сказать что-то вроде «Разве я ребенок, чтобы обо мне заботиться?» или «Я больше не живу под их присмотром», но в последний момент передумала.

– Где ты сейчас, Ясин? Ты в Турции?

– Ты же знаешь, я не могу сказать.

Я с шумом выдохнула:

– Я встретила Али Демироглу.