Птица, лишенная голоса полностью

Как только тетушка Зулейха и ее дочь скрылись за дверью, Каран повернулся ко мне. Я демонстративно отвернулась, когда услышала, как он пошутил:

– Голову свернешь, если будешь так упорствовать. Когда ты уже начнешь со мной разговаривать? – и, не получив ответа, продолжил: – Ляль, милая, не делай так.

Ляль? МИЛАЯ?

Я резко повернулась.

– Какая я тебе милая? Сам ты милый! – выкрикнула я сердито.

Он кивнул, поблагодарив за комплимент, и улыбнулся:

– Хорошо, согласен, что я милый.

Я нахмурилась.

– Тебе только кажется, что ты такой, – проворчала я, схватившись за пульт, а потом процедила сквозь зубы: – Еще «Ляль» меня называет! Явно глухой, какая досада…

И что нам делать с этим пультом? Можем прицелиться и кинуть его кое-кому прямо в голову.

Он выхватил пульт у меня из рук, и наши взгляды встретились.

– Ты голодна? Я вот очень. Что у нас сегодня на ужин?

Мне-то откуда знать?

Ляль, ты же сама выбирала блюдо, помнишь, тетушка Зулейха тебя спрашивала? Конечно, ты должна быть в курсе.

– Мне-то откуда знать? – Я впилась взглядом в его лицо. И тут мне пришла в голову идея, от которой я лукаво ухмыльнулась: – Есть ичли кёфте, кажется, они тебе нравятся.

Он встал, глядя прямо перед собой. Снимая пальто, бросил:

– Они мне не нравятся.

Улыбка, с которой он только что произносил свои глупые шутки, пропала и сменилась на сердитое выражение.

– Да что все зациклились на этих котлетах, – пробурчал он. – Кто их вообще любит?

Снова сев на диван, он оттянул ворот водолазки.

– Пусть те, кому они нравятся, их и едят, нам-то что?

Он опять нервничал. И сильно. Теперь могло показаться, что он сердился на всех людей мира, которым нравились ичли кёфте.

Интересно, та девушка ему изменяла?

Неужели можно изменять такому парню, как Каран?

Ляль, ты чего?

Так, не отвлекай меня сейчас.

Как только мы вновь встретились взглядами, он перестал хмуриться.

– Ты забыла свой телефон в том доме, – сказал он.

С этими словами он достал телефон из кармана и протянул мне.

– Тебе звонил какой-то Озкан раз сто, наверное… – протянул он, ожидая ответа в то время, пока я пыталась разблокировать экран.

Конечно же, я не ответила Карану.

Уже поздно было перезванивать Озкану. Я была удивлена его терпению. Либо брат в свое время по-хорошему его предупредил, либо моя угроза все же сработала. Было бы грубо описывать Озкана как «одержимого извращенца», но это не отменяло того, что он действительно мной одержим.

– Кто такой Озкан? – спросил Каран резко. – Твой друг или что-то в этом роде? Я так и не понял.

А как ты поймешь, мы же еще не объяснили? Сумасшедший!

В ожидании ответа на его лице застыло любопытство, поэтому я, игнорируя его вопрос, снова вернулась к телефону.

– А тебе-то что, Каран-который-не-друг? – спросила я с нажимом на каждое слово.

Каран с шумом выдохнул:

– Понятно, от тебя я сегодня ничего не добьюсь. – С этими словами он встал и продолжил угрожающим тоном: – Тогда я узнаю по-своему.

Я поморщилась и уставилась на него в ответ.

– Почему ведешь себя как горный медведь? Я не хочу тебе отвечать, неужели непонятно? – огрызнулась я. – Когда ты мне не отвечаешь, это нормально. А когда я делаю то же самое, это становится проблемой! Не вздумай беспокоить моих друзей своими «расследованиями»!

Он сдвинул брови к переносице, уперся руками в бока и рассматривал меня с высоты своего роста.

– Ля-я-яль! Не выводи меня из себя, правда.

– А ты не выводись тогда! Зачем тебе все знать, Каран? – Я тоже вскочила на ноги. – Какая тебе разница, кто кем мне приходится? Хоть десять раз спроси меня, хоть сто!

Меня понесло, и остановиться было сложно. Я широко раскрыла руки.

– Неужели кто-то не вправе переживать, что случилось с его подругой? Я думаю, что вправе.

Его губы разомкнулись от удивления.

– Что? – спросил он. – У тебя есть парень?

Когда я произнесла слово «подруга», я имела в виду именно друга женского пола, но он мог подумать, что у меня есть парень. Когда я неопределенно пожала плечами, ноздри Карана расширились.

– Ты врешь.

Он выжидал, явно надеясь, что я отвечу ему, что солгала. Но я не стала делать ему одолжение. Он подошел ближе и склонился к моему лицу.

– Я знаю, что у тебя никого нет, – уверенно сказал он. – А если бы и был… – на его губах заиграла нервная ухмылка, и он понизил тон, – я бы сам удушил ублюдка, который ни разу не навестил тебя, пока ты была в больнице.

– Следи за тем, как ты говоришь о моем парне! – бросила я ему в лицо.

Ты защищаешь того, кого не существует? Боже, остановись.

– Кто ты такой, чтобы решать, кого ты там задушишь? Горный медведь!

И в этот самый момент коварная улыбка расплылась по лицу Карана, когда он тихо произнес:

– Ты узнаешь, Ляль. Очень скоро ты обо всем узнаешь.