Я слышала, как он на кого-то кричал. Конечно, мы еще как следует не познакомились, но думаю, у него явно были проблемы с нервами. Даже если злиться не в его привычке, он сам по себе был каким-то злым. Я не могла понять перемены в его настроении. Андропаузный мужчина!
Когда боль начала растекаться по всему телу, я скрючилась. Чтобы как-то прийти в себя, я решила встать с дивана и ополоснуть лицо. Но каждое движение только усиливало боль. Медленно встав на ноги, я ощутила, словно меня разрезали пополам. Я положила руки на талию и решила дать себе пару секунд. В тот момент, когда я сделала пару шагов вперед, в гостиную зашел Каран.
– Куда? – спросил он, подходя ближе. – Если тебе что-то нужно, только скажи, я принесу.
Я хотела бы, чтобы ты замолчал.
Не отвечая, я сделала несколько шагов в сторону, но он преградил мне путь.
– Пожалуйста, – сказал он тихо. – Хорошо, ты злишься на меня, но сейчас давай я тебе помогу. Как только тебе станет лучше, можешь снова на меня обижаться.
Если бы у меня были силы, я бы ударила его прямо по лицу. Обхватив рукой живот, я посмотрела ему в глаза, которые с трудом можно было разглядеть в темноте.
– Подвинься, – с трудом произнесла я.
Боль от низа живота начала расползаться к ногам. Я уже приняла достаточно лекарств от простуды, и мне не хотелось добивать организм обезболивающим, но если мне станет хуже, то мне придется выпить и его. Но сначала Каран должен пропустить меня.
– Не упрямься, – сказав это, он сделал шаг мне навстречу, сокращая дистанцию.
– Дай же пройти.
С этими словами я попыталась обойти его, но он схватил меня за руку и притянул к себе.
– Поговори со мной… – я услышала тихий болезненный звук, сорвавшийся с его губ. – Ч-что случилось? Я сделал тебе больно?
Он резко отпустил мою руку. От этого движения боль внизу живота снова усилилась. Перестав держать меня, он заметил, как все мое тело затрясло от боли, поэтому он перехватил меня за талию и наклонил ко мне лицо.
– Что происходит? – обеспокоенно спросил он. – Это я что-то сделал?
Я стиснула зубы и ждала, когда же колющая боль хотя бы ненадолго отступит.
– Я сильно сжал твою руку? Где болит? – Каран продолжал засыпать меня расспросами.
Мое тело обмякло в его руках. Он притянул меня, обиженную и болезненную, ближе к себе. Без его поддержки мои ноги подкосились бы и я могла упасть на колени. Я повернула голову в его сторону, и Каран стал умолять меня:
– Поговори со мной, пожалуйста. Поедем в больницу? Ты выглядишь очень плохо, и я не понимаю, что мне делать! Где болит?
Как только я поняла, что он собирается взять меня на руки, я остановила его, сжав плечо.
– Живот… – шепотом произнесла я.
– Живот? – спросил он непонимающе. – Живот… почему у тебя болит живот? – его голос звучал печально, и он сильнее притянул меня к себе. – Болит из-за того, что я тебя обидел?
То, что чувствуешь сердцем, не всегда получается выразить словами. Язык – это мостик между мыслями и словами. Иногда люди хотят сказать одно, а получается в итоге совсем другое. Если это происходит ненамеренно, человек может извиниться из-за того, что не может как следует объясниться. Но тогда как понять, что на самом деле он хотел выразить?
Однажды моя мама сказала:
Ее слова, которые все это время крутились у меня в голове, наконец обрели смысл.
Я поняла это, когда увидела в глазах Карана искренние печаль и смущение. Я все еще его не простила, но в то же время видела, что он действительно чувствовал свою вину передо мной. Моя мать была права. Когда Каран нагрубил мне той ночью, это не было намеренно, и я поняла это, просто взглянув ему в глаза. Его взгляд пытался передать мне то, что он был не в силах выразить словами.
Почему я все время думаю о нем?
Мне нужно выбросить его из головы!
Мягкий голос тетушки Зулейхи вырвал меня из глубоких раздумий.
– Ты в порядке, моя красавица? – спросила она, поставив на кофейный столик стакан с апельсиновым соком. – Тебе нужно что-нибудь?
Ее взгляд был полон сострадания, что сродни беспокойству, которое мать обычно чувствует к своему ребенку… То, по чему я так скучала.
К черту эти чувства!
– Мам, она ничего не хочет. Пожалуйста, перестань ее беспокоить.
Ознур откинулась назад, проглатывая большой кусок банана.
– Ты тоже сядь, отдохни немного. С утра на ногах, – продолжила она, глядя на мать.
– И правда, тетушка Зулейха, – согласилась я с Ознур. – Со мной все в порядке, мне ничего не нужно.
Я похлопала по дивану, призывая ее сесть рядом.
– Давайте вместе кино посмотрим, – предложила я с теплотой.
