Кто-то скажет: да что за чушь… Ничего подобного! Это и есть настоящая звезда. Звезды – это не те, кто ими себя считает (как писал Пастернак: «Позорно, ничего не знача, / Быть притчей на устах у всех…»). Но вот этот класс! И все – делать сама. И танцевать сама, и трюки делать – сама. И эта дистанция: не подходите ближе, снимать меня не надо; вот так… То есть вот эту вот тайну, которая есть – и все… Кстати, я знаю, что Люся была влюблена в Любовь Орлову, и, конечно же, ей передалось это ощущение, как надо существовать звезде. Причем это было связано не с «перьями», хотя Люся их очень любила, и не с хамством по отношению к нижестоящим, а вот в этой «постановке» всей своей личности во времени и пространстве.
Замечательная, великая актриса…
Повторяю: печаль моя светла, потому что она предпочла бы уйти так, а не существовать как-то немощно, в состоянии растения, и, кроме того, остались ее работы, и, кроме того, – она ушла сразу после такого взлета… Бенефис ее кому-то может нравиться – не нравиться, но она летела и заставила миллионы смотреть на себя с удивлением.
Я думаю, что сегодня страна всколыхнулась, потому что ушла легенда…
(2011)
Интервьюер:
При гигантском Люсином даровании ей, тем не менее, обязательно требовался режиссер – иначе темперамент перехлестывал через край. Когда режиссуры не было, а такие картины в ее биографии, как и в жизни большинства крупных актеров, случались, – она была вынуждена действовать сама. При наличии нормальной режиссуры Гурченко всегда предлагала что-то свое, и это что-то, как правило, принималось.
Задатки были, но скорее – к саморежиссуре. Если постановщик не дотягивал до ее уровня, она сама себя выручала.
Замечательной. Очень веселой. Правда, не выносила рядом людей неодаренных, сильно раздражалась…Такие ситуации были для нее по-настоящему мучительны…
Нет.
Потому что ее сексуальность носила скорее внешний характер, она ее играла. Люся вообще была застенчивой и целомудренной. В любовных сценах надо было от чувственности переходить к юмору – иначе ей становилось неловко, начинался внутренний зажим.
Нет. Сцена в купе – это уже чистый гротеск. Я имею в виду наши сцены в «Сибириаде».
Это очень сложный вопрос. Думаю, по-человечески она не была счастлива. Как актриса – конечно, да. Вообще она была счастлива в те моменты, когда работала…
Абсолютно.
Конечно. Она все время играла. И это было прелестно. Дело не в том, что она что-то из себя изображала. Просто ей нравилось менять образы: вот она умная, вот деловая, вот кокетливая… Это была ее сущность. И потому она – великая актриса.
Так случилось, что последние три месяца ее жизни мы очень часто перезванивались. Я звонил, потому что чувствовал, что ей хреново – после этого падения, перелома ноги… А до того действительно был долгий период, когда мы не виделись и не общались.
Да ни о чем особенно. Я спрашивал, как она себя чувствует, не нужна ли помощь. Она говорила: «Ничего не нужно, все хорошо, слава Богу…»
МАКАРИЕВСКИЙ ЖЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ
(2005)
В храме преподобного Макария реставрируют фрески. В Троицком соборе восстанавливается иконостас для ста двадцати икон. В монастырь вернется из Москвы чудотворный образ XVII века – икона преподобного Макария Желтоводского.
Я сделаю все, что потребуется.
Главное, чтобы Макариев стал таким же популярным для верующих местом, как Дивеевский монастырь.
МАКДОНАЛДС
(1994)
Макдоналдс…
Перед очами Пушкина, на Тверской, трехкилометровая очередь. За чем?
Чтобы съесть бутерброд в Макдоналдсе. Чтобы как у них!
Макдоналдс придумал быстро, дешево и невкусно поесть и бежать учиться или работать.
И все! Только для этого.
