– Господи, спаси и сохрани! – Ираида невпопад перекрестилась. – Молочница нынче говорила, что скотина с утра ревела…
– Огонь гаси! – рявкнул я на нее, после чего домашние вышли из ступора и кинулись исполнять.
– Наташа, готовь бинты, марлю, йод, зеленку!
– Зеленку? – недоумение в синих глазах.
– Все для перевязок, сейчас налетит ураган, убирайте, закрывайте, гасите!
Я сунул ноги в сапоги и побежал вокруг дачи, закрывая ставни на запоры, слушая, как нарастает рев ветра и как гремит где-то полуоторванный лист кровельного железа. Вернулся Митяй и принялся мне помогать, несмотря на крупный град и струи воды.
Мы едва успели, черные-желтые тучи озарились молниями, резко похолодало, дождь превратился в ливень, налетел шквал – грозовой фронт шел прямо над нами.
А за ним, с юго-востока, от Лефортово, поднимался огненного цвета столб смерча.
– Все в подпол, живо!
Стихия промчалась в каких-то десятках метров от нас, руша все на своем пути. Сдувало крыши, отрывало плохо приколоченные доски и калитки, за Путяевским просеком одни деревья повалило, другие срезало, как бритвой, третьи расщепило
– Горим! Пожар! – донеслось сквозь завывания ветра.
В окнах дачи на соседнем восемнадцатом участке плясал огонь… Немалое семейство выскочило наружу и суетилось под дождем. Я добежал до них напрямую. Ни унесенный ветром забор, ни вырванные с корнем кусты больше не стояли на дороге и не надо было выходить через одну калитку и заходить через вторую.
– Все целы? Все на месте?
– Аня… Даша… Алешенька… Иван Иванович… Степа… Зинаида Васильевна… Евгеша… Ниловна… – на разные голоса начался пересчет.
– Мурки нет! – пискнула из-за спины гувернантки девочка лет восьми, накрытая от дождя чьим-то капором.
– И Глафиры, кухарки нашей! – заполошно взмахнула руками хозяйка.
– Митяй, тащи мое пальто! – крикнул я в дом и увидел, что со стороны ипподрома через то, что было забором, бежит с ведром и багром живший там в сторожке дворник Антип.
Прибежал Митяй, Антип по моему жесту окатил пальто из ведра, я накрыл голову и двинулся к горящему дому.
– Миша! – раздалось сзади.
– Назад! – рыкнул я не усидевшей в подполе Наташе и рванулся внутрь.
Горела веранда и две примыкающие к ней комнаты, огонь уже пополз по стенам коридора, источая густой едкий дым, в котором с трудом угадывались двери. За одной из них взмявкнула кошка, я на ощупь дернул ручку, закрывая лицо от дыма мокрым лацканом, клубок шерсти метнулся под ноги, но инстинкты взяли свое, и Мурка пулей выскочила мимо меня во двор.
– Спасите! – раздалось откуда-то из глубины, и я, закрывая сколько можно глаза, нос и рот, двинулся туда, даже не подумав, что дорога обратно может быть отрезана пожаром.
Голос доносился из чулана при кухне: перепуганная Глафира забилась в дальний угол и несуразно голосила.
– Темно же, я лампу и зажгла, господи помилуй! Нет, не пойду, там огонь! Тут все мое имение, никуда не пойду!
Похоже, заклинило болезную, и пришлось упирающуюся кухарку вытаскивать буквально за шкирку, но время было упущено, и в коридоре уже пылало вовсю. Скорее в кухню, лишь бы там было окно!
Нам повезло, я подхватил с пола табурет и со всей дури выбил им стекло. Вот точно, что со всей дури, надо было сперва дверь закрыть – огонь, почуяв тягу, взвился еще сильнее, Глафира опять заблажила, но заткнулась, получив затрещину. Я табуретом вышибал остатки стекла и рамы и звал Антипа. Как только он появился, сгреб Глашу, вышвырнул ее наружу и сам перевалился через подоконник.
Сзади в доме что-то обрушилось, а спереди на меня медленно падало дерево.
Шишка получилась что надо, холодные примочки ее не брали, несмотря на все старания Наташи, так что видок был явно не для светского раута – ободранная ветками рожа, пара ожогов на руках и в довершение всего меня скрючило буквой зю от прострела. Спину я потянул, когда выкидывал Глафиру в окно, и это еще легко отделался. В городе было несколько десятков погибших и до трехсот пострадавших – смерч снес пару тысяч домов в восточных пригородах, а сорванные кровли даже не считали.
После оказания первой помощи, распределения оставшихся без крыши над головой дачников по уцелевшим строениям и приведения всего в относительный порядок повезли меня в Марьину Рощу, в руки Ян Цзюминя, после чего я начал передвигаться относительно ровно.
И надо сказать, в статусе больного женатого героя мне понравилось: все вокруг тебя бегают, норовят покормить с ложечки и всячески ублажают, кругом природа и благорастворение воздухов. Нет, идея с дачей была недурна, разве что надо подумать насчет безопасности домашних в мое отсутствие, а то вон, налетит опять шквал, да и на меня с ножом всего в полукилометре отсюда бросались.
