Пунические войны полностью

Приведя город в боевую готовность и мобилизовав население на его защиту, карфагенский сенат начал поиски поддержки. С помощью дипломатии ее нашли у мавров и нумидийцев. Мавритания послала осажденному городу подкрепление, но его отбили римляне^{249}. Римская армия во главе с консулами подошла к Карфагену, надеясь войти в безоружный город без сопротивления. Городские ворота оказались запертыми, а на крепостных стенах было много метательных орудий. Взрыв отчаянного сопротивления римские консулы восприняли как проявление дурного настроения пунов. Они предложили заключить месячное перемирие, чтобы утихли страсти. Но город активно готовился к неравной борьбе. Всё и все были мобилизованы на оборону. Народ взял дело защиты родины в свои руки.

Громадный город, насчитывавший 700 тыс. человек (Страб., XVII, 3, 15), превратился в оружейную мастерскую. Население лихорадочно трудилось день и ночь, чтобы выковать новые орудия. Работали вместе мужчины и женщины, отдыхая и получая пищу посменно в назначенном размере. Они вырабатывали каждый день по 100 щитов, 300 мечей, по тысяче стрел для катапульт; дротиков и длинных копий по 500 и катапульт, сколько смогут. Для того, чтобы их натягивать, нужен был волос. Они остригали женщин из-за недостатка в другом волосе (Ann., Лив., 93; Фронт, I, 7, 3). Из Диодора (XXXII, 9) добавим к рассказам Аппиана и Фронтина, что карфагенские женщины отдали золотые украшения на покупку продовольствия и вооружения. «Это еще одна из удивительных черт этого удивительного народного движения, вызванного поистине гениальной, даже, можно сказать, демонической народной ненавистью», — так оценивал энтузиазм горожан поклонник Рима Т. Моммзен^{250}. Гавани Карфагена имели огромные набережные с верфями и доками, рассчитанными на 220 кораблей, с многочисленными складами, где было все необходимое для оснащения триер (Ann., Лив., 96; Страб., XVII, 3, 14; Диод., III, 44, 8).

Союзник Рима Масинисса наблюдал за всем происходившим и был крайне недоволен римлянами. «Ему было тяжело, что сам он, поставив на колени мощь карфагенян, должен видеть, как быстро появились другие, чтобы получить титул победителей, не согласовавшись с ним раньше, чем прийти, как они это делали в прежних войнах» (Ann., Лив., 94). Когда римские консулы попросили нумидийца о содействии в войне, тот отделался обещаниями послать войска в случае необходимости. Значительно позже он предлагал римлянам помощь, но они ему ответили, что попросят ее, когда будут в ней нуждаться. Кроме того, не так просто было забыть и то, что внук Масиниссы командовал карфагенской армией.

Разногласия Рима с Масиниссой усилились на той почве, что Рим, уверенный в победе над Карфагеном, не нуждался больше в своих союзниках. Они были нужны ему только до определенного времени. Не взяв город с ходу, римляне начали его осаду.

Карфаген своей неприступностью был обязан местоположению и искусным защитным сооружениям. По описанию Страбона (XVII, 14–16), Аппиана (Лив., 95) и Орозия (IV, 22), он находился на полуострове большого залива. От материка его отделял перешеек шириной в 25 стадий. От перешейка тянулась к западу длинной и узкой лентой коса. Город со стороны моря был обнесен одинарной стеной. Она проходила по отвесным скалам. Южная часть города со стороны материка, где на перешейке находилась и Бирса (крепость), была обнесена тройной стеной. Археологические исследования обнаружили остатки огромной этой стены высотой в 45 футов (15 м) и шириной в 33 фута (8,5 м), не считая зубцов и башен^{251}. Страбон (XVII, 3, 14) и Аппиан (Лив., 95) сообщают, что внутри стены были стойла для лошадей и слонов. В этих стойлах помещались 300 слонов, 4 тыс. лошадей и располагались склады для фуража и продовольствия. В стенах также находились казармы для 25 тыс. пеших воинов и 4 тыс. всадников. Угол стены загибался к заливу, был слабо укреплен и с самого начала оставлен без внимания.

Воды Тунисского залива омывали южную сторону города. Здесь находилась искусственная двойная гавань: торговая, по обеим сторонам которой тянулись широкие набережные, и военная — круглой формы — Кафон[107]. Гавани соединялись каналом, так что можно было проплывать из одной в другую. Вход в них из открытого моря шириной в 22 м запирался железными цепями (Ann., Лив., 96). Посреди военной гавани находился остров, на котором размещалось адмиралтейство.