Пунические войны полностью

Пунический укрепленный лагерь у городских стен был уничтожен. Римляне овладели всем перешейком, на котором разместился город. Разбив свой лагерь на всю ширину перешейка — «от моря до моря», Сципион отрезал город от материка, лишив его снабжения продовольствием. В городе начался голод. Под руководством консула были построены мощные укрепления, за которыми и укрылась римская армия, готовая к штурму Карфагена. Сознавая безвыходность положения, Гасдрубал для поднятия духа сограждан учинил неслыханную расправу над пленниками-римлянами. Их вывели на городские стены и подвергли ужасным истязаниям — вырывали внутренние органы, отрезали ступни, отрубали руки, сдирали кожу, искалеченных и умирающих сбрасывали со стен. Однако этим жестоким актом пуниец достиг противоположного эффекта: ожесточил римлян и вызвал возмущение горожан, надеявшихся еще на милость победителей. Даже члены карфагенского совета потеряли надежду на пощаду. Гасдрубал же продолжал действовать жестоко, применяя силу и подавляя всякое сопротивление. В его лице в городе окончательно установилась военная диктатура. И все же он в порыве отчаяния решил вести со Сципионом переговоры о мире при посредничестве сына Масиниссы Гулуссы. Цель переговоров — просить пощады для горожан и принять любые требования римлян. Первоначально Сципион отклонил это предложение, но Гулусса убедил полководца, что консульство его может окончиться, и в следующем году будут присланы новые консулы. Консул согласился гарантировать жизнь только Гасдрубалу, его семье и десяти близким ему семьям и разрешил взять с собой 10 талантов денег или всех рабов (Полиб., XXXVIII, 1, 1–2, 9; Диод., XXXII, 22). Пуниец отклонил эти предложения.

Осаждая Карфаген, Сципион решил лишить его всякой связи с морем. Для этого необходимо было закрыть выход в гавань. Римляне начали сооружать длинную насыпь (Ann., Лив., 121; Флор, I, 31, 15, 14). Когда работы уже подходили к концу, карфагеняне в испуге стали рыть новый проход к морю на другой стороне гавани. «Рыли все: и женщины и дети… они строили корабли из старого леса, пентеры и триеры, не теряя ни бодрости, ни смелости» (Ann., Лив., 121). Вскоре карфагенский флот, вновь построенный в невиданно трудных условиях в количестве 120 кораблей, вышел в открытое море (Ann., Лив., 121; Страб., XVII, 3, 15). Флор (I, 31, 15, 15), описывая небывалый героизм пунийцев, восклицает: «Как пламя из пепла потушенного пожара, днем и ночью пробивалась последняя сила, последняя надежда, последний отряд отчаявшихся людей».

Внезапно образовавшийся проход и появление в открытом море столь внушительного флота «настолько испугали римлян, что если бы карфагеняне тотчас напали своими кораблями на корабли римлян, оставленные без внимания, как это бывает во время осадных работ, так, что на них не было ни моряков, ни гребцов, то они завладели бы всем морским лагерем римлян» (Ann., Лив., 121). Но осажденные выплыли в открытое море для демонстрации своей силы и, посмеявшись над своим противником, возвратились в город. Только на третий день карфагенский флот выстроился в море для сражения. Римляне к этому времени привели в боевой порядок свои корабли и вышли навстречу. Пунийцы возлагали большие надежды на это сражение, а римляне рассчитывали на окончательную победу. Однако морской бой был безрезультатным для обеих сторон.

Нанеся большой ущерб вражескому флоту, карфагеняне отступили только потому, что наступила ночь. Утром римляне возобновили сражение и оттеснили неприятеля обратно в гавань, которую со всех сторон блокировали. Ночью осажденные предприняли смелую вылазку и подожгли осадные машины римлян. Ужас и смятение охватили римский лагерь. Испугавшись последствий, Сципион со всадниками объехал охваченные пожаром места за косой и приказал убивать всех убегающих. Карфагеняне же, уничтожив вражеские машины, вернулись в город (Ann., Лив., 124).