В оккупации этих островов проявилось беспредельное вероломство римлян. Между тем о неприкосновенности Сардинии со стороны Рима неоднократно говорилось в подписанных с Карфагеном договорах (Полиб., III, 22–25). Правда, в последнем из них, заключенном в 241 году, как справедливо отмечает Полибий (I, 88, 8—12), о Сардинии уже ничего не сказано. Римляне вероломно и незаконно аннексировали этот остров, и даже Полибий отстаивал правоту карфагенян. Конечно, Рим не принял справедливых возражений пунийцев, и те вынуждены были отказаться от Сардинии и уплатить требуемую контрибуцию, лишь бы не допустить войны.
Реабилитируя захватническую внешнюю политику Рима, Де Санктис фальсифицирует исторические источники поздней римской традиции (Орозий и Евтропий) и находит юридическое оправдание захвата Сардинии{200}, как, впрочем, и историк А. Пиганьоль{201}: Карфаген вынужден был отдать оба острова — Корсику и Сардинию вопреки протесту римлян, убеждают они, вступая в противоречие с логикой.
Римляне заняли только прибрежную часть Сардинии, на остальной территории они вели постоянную войну с туземцами. Окончательное покорение островов произошло через много лет — в 177 году до н. э.{202} Захватив Сицилию, Корсику и Сардинию, Римское государство превращалось из союза италийских племен в сильнейшую державу Средиземноморья с заморскими владениями.
С присоединением к Риму Корсики и Сардинии в Карфагене обострилась политическая борьба. Она вызвала новый взрыв ненависти к римлянам. Еще больше вырос авторитет руководителя демократической партийной группировки Гамилькара Барки. В годы войны с наемниками вообще усилилось влияние Баркидов. Они разработали план больших завоеваний в Иберии, чтобы компенсировать потерю островов и создать новый арсенал для борьбы с Римом.
Рим в свою очередь был занят Северной Италией и Балканами. В 238 году против римлян с огромной армией выступили галльские племена. Полибий (II, 21, 1–4) сообщает, что положение Рима было похожим на состояние войны. Ослабленные войной с Карфагеном, римляне не посмели вступить в войну с галлами и заключили с ними перемирие, чтобы выиграть время. Собравшись с силами, они успешно сражались с североиталийскими племенами лигуров и победили их в 233 году. В честь этого консул Квинт Фабий Максим торжественно отпраздновал триумф (Плут., Фаб., II).
В 232 году народный трибун Гай Фламиний вопреки желанию сената провел аграрный закон (Полиб., II, 21, 8)[55], по которому часть земель пиценов и галлов-сенонов на побережье Адриатики была обращена в
Большой ущерб римской и греческой торговле и сношениям Рима с эллинами наносили пиратские разбои иллирийцев на Адриатике, объединившихся в единое государство. Оно достигло расцвета в 30-х годах III века при царе Агроне, а позже при его вдове, царице Тевте. Побережье Иллирии с необычайно изрезанной береговой линией служило прекрасной базой для морского разбоя. Пиратство и послужило причиной римского вторжения на Балканы. Опасность со стороны иллирийцев еще более возросла, так как правители Иллирийского царства были в союзе с Македонией.
Дипломатические переговоры Рима с Иллирийским царством не увенчались успехом (Полиб., II, 8, 6—13), и весной 229 года римский сенат послал свой флот с десантной армией в Адриатическое море к Керкире и Аполлонии. Так началась первая Иллирийская война (229–228 годы). Консул Гней Фульвий с 200 кораблями и консул Луций Постумий с 20 тыс. пехоты и 2 тыс. конницы (Полиб., II, 11, I—2, 7) при содействии Ахейского и Этолийского союзов греков рассеяли легкие суда пиратов, а римская армия разрушила их крепости. «
