Пунические войны полностью

Подписание мирного договора между Римом и Карфагеном в 241 году не означало, что между ними установился мир. Договор лишь обеспечил передышку для восстановления сил. Ни та, ни другая сторона в течение 20 лет не переставали думать о продолжении войны, условия мира то и дело нарушались. Так что победа Рима в войне с Карфагеном была неполной, а установившийся мир — непрочным. Политическое и экономическое соперничество двух соседних и сильнейших рабовладельческих республик древности вновь и вновь перерастало во взаимную вражду, ожесточение и ненависть. Ни мира между обоими государствами, ни внутреннего спокойствия в том и другом вплоть до второй Пунической войны не было. Полибий (I, 65, 1–4) сообщает, что сразу после заключения мира и римляне и карфагеняне подверглись одинаковым испытаниям: «Они были вовлечены в домашнюю войну, римляне с так называемыми фалисками[49]… Одновременно у карфагенян была война с наемниками, нумидийцами, а также с изменившими ливийцами, война немаловажная и трудная, в которой они терпели много серьезных неудач и в конце концов вынуждены были бороться не только за свою землю, но и за самое существование свое и родины».

Подчинение фалисков воле Рима в результате кратковременной войны сопровождалось уничтожением их главного города Фалерия, переселением его жителей в Рим и присоединением их территории к римской ager publicus[50]. Что послужило поводом для восстания фалисков, мы не знаем, но причины, безусловно, «кроются в расширении римской агрессии, сопровождавшейся территориальными захватами. Нужда в земле отражает процесс имущественной дифференциации, разъедавшей римское общество»^{197}. Хотя война с фалисками была успешной, однако мира в пределах Римской республики не достигли: римляне отправились на усмирение сардов и корсов, взявшихся тоже за оружие (Лив., Сод., XX). Врата храма Януса ненадолго были закрыты лишь в 235 году, остальное время в течение более 200 лет они оставались открытыми, что свидетельствовало о военном состоянии Рима.

Внутреннее положение Карфагена было еще труднее. Заключенный с Римом в 241 году мир принес пунийцам опустошительную гражданскую войну — вспыхнуло восстание наемников (242–238 годы), метко названное Полибием (I, 13, 3; 70, 7; II, 1, 3) Ливийской войной (Диод., XXV, 2–6; Корн. Неп., Гам., 2; Ann., Сиц., 2). Марксистские исследователи относят ее к справедливым войнам^{198}. К восставшим, потребовавшим от истощенного государства выплаты длительное время задерживаемого жалования, присоединились полузависимые крестьяне-ливийцы, рабы[51] и свободные нумидийские племена. Основную массу восставших составляли ливийцы. Пытаясь вскрыть причины восстания, Полибий (I, 72, 2–3) пишет, что жестокость карфагенян по отношению к ливийцам и непомерно высокие налоги вызвали повсеместные волнения, которые переросли в гражданскую войну с участием всех слоев населения. По словам Полибия (I, 73, 3), армия восставших насчитывала около 70 тыс. человек, ее возглавили ливиец Мафос (Полиб., I, 69, 4—14)[52], кампанец-раб Спендий (Полиб., I, 69, 4) и галл Автарит (Полиб., I, 77, 1). Разделившись на две части, восставшие успешно осаждали верные Карфагену города Утику и Гиппакрит[53], «отрезав карфагенян от остальной страны, и теперь угрожали самому городу» (Полиб., I, 73, 6–7), а вскоре приступили и к осаде Карфагена (Полиб., I, 82, 11).