После убийства Гасдрубала группировка Ганнона перешла в наступление на своих политических противников Баркидов, решив окончательно лишить их власти. Аппиан (Ибер., 8) сообщает, что враги Ганнибала — олигархи начали судебные преследования единомышленников и друзей Гасдрубала, обвиняя их в различных махинациях. Ганнибал, только что возглавивший руководство Иберией и армией, вынужден был действовать осторожно, чтобы не обострить отношения с олигархами и не вызвать их недовольство. В Карфагене были крайне обеспокоены сложившейся ситуацией: владения в Иберии расширяли Баркиды, олигархи же (Ганнон) хотели иметь на Пиренейском полуострове своего лидера. Сама политика увеличения карфагенских владений и господства в Иберии не вызывала противодействия, лишь отдельные выступали против новых завоеваний.
Став главнокомандующим, Ганнибал решил осуществить план Гамилькара и Гасдрубала, не претворенный в жизнь из-за их преждевременной смерти. Предстояло окончательно покорить Иберию, прочно утвердиться в ней и, опираясь на размещенные там силы, перейти реку Ибер (совр. Эбро), Пиренеи и Альпы, земли галлов, войти в Италию и начать наступательную войну против Рима. План, возможно, и гениальный, но неимоверно трудный для исполнения. Тем не менее уже в 219 году Ганнибал решил, что пора осуществлять свой замысел. Этому благоприятствовала и международная обстановка: галлы Северной Италии вновь выступили против Рима, война римлян с Македонией казалась неизбежной. Торопился Ганнибал и потому, что опасался инициативы со стороны римлян — они могли первыми начать военные действия в Африке и Иберии, т. е. как раз там, где это было более всего удобно Риму и менее всего желательно Карфагену.
Многочисленная армия Ганнибала была готова к походу на Рим, его казну буквально распирало от золота и серебра. Плиний (XXXIII, 96) сообщает, что только один рудник ежедневно давал Ганнибалу 300 фунтов серебра. Сдерживало Ганнибала только то, что группировка Ганнона опять взяла верх и отвергла войну с Римом. Ганнон преследовал Баркидов, и Ганнибал не решался осуществить запланированный военный поход вопреки воле правительства, хотя и ждал удобного повода для начала. Причем ждал не сложа руки, а, как сообщают источники, содействовал разжиганию страстей в разногласиях между иберийскими племенами торболетами — карфагенскими союзниками и жителями города Сагунта — союзниками римлян[60]. Междоусобицы и ссоры этих племен вылились в военное столкновение. Сагунтинцы отправили послов в Рим с просьбой о помощи (Полиб., III, 15, 1–3; Ann., Ибер., 6–8). Так Риму представился случай вмешаться в иберийские дела и положить конец завоеваниям Ганнибала.
Ганнибал, добиваясь разрыва отношений между Римом и Карфагеном, тоже воспользовался им же спровоцированным конфликтом, взял под защиту торболетов и весной 219 года напал на союзный Риму Сагунт (Заканф). Осада была начата, чтобы, во-первых, наказать сагунтинцев за обиду, нанесенную подвластным Карфагену племенам, и, во-вторых, уничтожить оплот римского влияния в Иберии.
Заключая в свое время союз с Сагунтом, Рим ставил перед собой цель иметь опору на Пиренейском полуострове, так как сенат считал неизбежной новую войну с Карфагеном в Иберии и Африке. Включение Сагунта в число союзников Рима пришлось, конечно, не по нраву пунийцам, и они не признали римским союзником город, находящийся в сфере их господства. Рим же настаивал на таком признании. В этом и заключалась главная причина конфликта. И. Ш. Шифман (Кораблев), проанализировав источники и мнения различных ученых, пришел к выводу, что Ганнибал осадой и разрушением Сагунта не нарушал договорных обязательств с Римом, так как о Сагунте в договоре Рима с Гасдрубалом (226 год) ничего не говорилось. Автор предполагает, что в Риме находился подложный вариант договора, в который и была включена статья о Сагунте как римском союзнике. Рим действительно заключил союз с Сагунтом, но не в 226 году, а гораздо раньше{205}.
Рим заключил союз с Сагунтом по договору 226 года — так утверждает немецкий исследователь Ф. М. Гейхельгейм. Он по сагунтинским монетам датирует договор указанным годом и определяет его роль в возникновении второй Пунической войны{206}.
Т. Моммзен и некоторые другие историки называют виновником Сагунтинского конфликта исключительно Ганнибала, который начал осаду города, а следовательно, и войну против Рима, не имея на то санкций Карфагена{207}. Полностью реабилитирует внешнюю политику Рима в этот период, продолжая называть ее «оборонительным империализмом», Скаллард. Он же применительно к Риму рассуждает о политике защиты и обороны{208}.
Ошибочность таких заявлений проявляется при критическом анализе источников — виновниками Сагунтинского конфликта и второй Пунической войны являются оба государства.
