Пунические войны полностью

То, что римляне не удержали Сагунт, было их непоправимой ошибкой. И нельзя оправдать ее тем, что оба консула 219 года занимались войной в Иллирии. Иберийский вопрос был куда важнее, и римский сенат мог послать крупные силы на помощь Сагунту. Сделай он это — война с Ганнибалом велась бы иначе, его италийский поход был бы сорван.

Готовясь к войне с Римом, Ганнибал сформировал армию, которая состояла из набранных для военной службы карфагенских подданных — ливийцев и испанцев. Прежде чем отправиться в поход, Ганнибал послал доверенных людей по намеченному пути к Пиренеям и Альпам, чтобы разведать дорогу через горы и узнать отношение галлов и их вождей к предстоящей войне (Полиб., III, 34, 1–6). Его посланцы благополучно возвратились и доложили, что галлы готовы к союзу с Карфагеном, но путь через высокие горы чрезвычайно сложен. Последнее сообщение не обескуражило полководца. Перед ним стояла грандиозная задача — поднять и объединить против Рима все недовольные племена, найти помощников и союзников для похода на Рим.

Посланцы Ганнибала собрали необходимые сведения о плодородии земель, по которым будет двигаться его армия, о количестве населения и его воинском мастерстве, но «самое главное, — как замечает Полибий (III, 34, 3), — о присущей ненависти населения к римлянам». Полководец был убежден, что только тогда он может достичь успеха в войне с римлянами, когда его армия преодолеет все трудности длительного пути и приобретет в кельтах союзников.

Зная о неприязни галлов к Риму, Ганнибал избрал путь похода с севера, через Альпы — здесь было самое слабое звено в римско-италийском союзе. План был дерзок, но соответствовал обстоятельствам времени: господство Рима над всей Италией еще не упрочилось, покоренные племена не примирились со своим подчинением. Замысел Ганнибала строился на том, чтобы восстановить против Рима его союзников, затем уничтожить его. Это была целая политическая программа, использующая противоречия между римлянами и покоренными ими италийскими общинами. Ганнибал рассчитывал также на помощь Македонии.

Накануне похода на Рим Ганнибал «переместил ливийские войска в Иберию, а, иберийские в Ливию и тем соединил обе части войск узами верности» (Полиб., III, 33, 8), т. е. обменял заложников. Для защиты Карфагена он отправил 13 850 балеарских стрелков (Полиб., III, 33, 8—11; Лив., XXI, 21, 12). В Ливии, кроме того, было мобилизовано еще 4 тыс. воинов — своего рода заложников. Они были размещены в Карфагене для обороны города (Полиб., III, 33, 14–16; Лив., XXI, 21, 13).

В Иберии Ганнибал оставил своего брата Гасдрубала с армией в 12 650 человек пехоты и 2550 конницы, придав ему еще 21 слона и около 60 судов для связи с Африкой (Полиб., III, 33, 14–15). Войско в Италию — около 90 тыс. пехотинцев, 12 тыс. конников и 37 боевых слонов — он повел сам (Полиб., III, 35, 1–2; Лив., XXI, 23, 1). После переправы через реку Ибер 10 тыс. человек из состава пехоты и тысячу всадников Ганнибал передал Ганнону — своему доверенному военачальнику, назначив его правителем восточной части Иберии. Столько же воинов-иберов он отпустил в родные места, чтобы иметь надежных людей в тылу. Большие потери он понес в борьбе с илургетами. В конце концов у Ганнибала осталось 50 тыс. пехотинцев и около 9 тыс. конников (Полиб., III, 35, 7), с которыми он и двинулся к Альпам. Полибий (III, 35, 8) подчеркивает, что «его войско отличалось не столько многочисленностью, сколько крепостью здоровья, и было превосходно испытано в непрерывных битвах Иберии».