Армия Ганнибала держала путь к Альпам. Полководец с одобрения воинов решил избегать в дальнейшем встреч с римской армией, понимая, что новые столкновения принесут лишь бессмысленные потери. В любом случае, даже победив римлян в самом кровопролитном сражении, он не прервал бы похода в Италию. Никто и ничто не могло уже остановить его. Сципион же проявил недальновидность, отправив часть войска под руководством своего брата Гнея в Испанию, тогда как сам с меньшим числом воинов возвратился в Италию (Пизу), вместо того чтобы не медля всей армией направиться к Альпам, куда держал путь Ганнибал.
В сентябре 218 года Ганнибал подошел к Альпам. Он еще раз убедился в точности своих планов и расчетов. Галльские племена увидели в нем своего союзника и освободителя и присоединились к нему (Полиб., III, 48). Вдобавок к этому он как дальновидный политик умело использовал междоусобную племенную борьбу аллоброгов — кого-то из них подкупил, кого-то силой заставил пойти на союз с ним (Полиб., III, 51, 9; Лив., XXI, 31), кого-то покорил. В целом надежды карфагенского полководца оправдались: еще до его прихода послы кельтских племен бойев у реки Родан звали его в Италию, а с приближением пунической армии все галльские племена восставали против римлян и переходили на сторону Ганнибала. Восставшие преследовали римлян-колонистов, а в городе Мутине заперли знатных римлян, посланных сюда для раздела земли. И делалось это из ненависти не столько к римлянам, сколько к колониальной политике Рима, выразившейся, в частности, в основании на галльской земле колоний Плаце-тии и Кремоны. На усмирение галлов Северной Италии был послан с армией претор Манилий. Бойи, устроив засаду в лесах, напали на римских воинов, многих перебили, а бежавших преследовали. Моральный дух римлян был явно сломлен. Весть о поражении в битве с галлами с тревогой встретили в Риме. «
В ноябре армия Ганнибала начала переправу через Альпы. Неимоверных усилий, полного напряжения физических и духовных сил потребовал этот беспримерный в истории переход. Осталось только 20 тыс. пехоты, 9 тыс. конницы и несколько боевых слонов (Полиб., III, 56, 4). Измученные, голодные, обессиленные воины Ганнибала раскинули свой лагерь на равнине (Полиб., III, 50–56; Лив., XXI, 32–37; Ороз., IV, 14, 3–4). Т. Моммзен правильно заметил, что «
Ганнибал очутился на территории тавринов, которые воевали с инсубрами. Карфагеняне установили дружественные отношения, с инсубрами, совместно с ними сломили сопротивление отказавшихся от предложенного союза тавринов и взяли их столицу Таврисию (совр. Турин) (Полиб., III, 60, 8–9; Лив., XXI, 39, 1, 4; Ann., Ганниб., 5)[64]. Жестокая расправа с жителями города навела ужас на соседние племена, и те перешли на сторону Карфагена. Галлы нужны были Ганнибалу не только как союзники, но и как воины для пополнения поредевшей армии.
Ободренный поведением галлов и преисполненный уверенности в их сочувствии, Ганнибал стал усиленно готовить войска к борьбе с римлянами. Учитывая свободолюбивые настроения италийцев, он стремился показать себя по отношению к ним не как завоеватель, а как освободитель от римского гнета: без какого бы то ни было выкупа отпускал пленников — союзников Рима, спрашивая у каждого: «
