Пунические войны полностью

Из всех северных галльских племен верными римлянам остались только ценоманы (Лив., XXI, 55, 3–4) и анамары (Лив., XXI, 48, 9). Они враждебно встретили карфагенян. Все же хитростью Ганнибалу удалось взять и их город Кластидий — римскую крепость. Впрочем, верность ценоманов и анамаров Риму держалась только силой оружия. Дело в том, что их территория контролировалась легионами, не будь этого — они тоже перешли бы на сторону карфагенян.

Через Умбрию Ганнибал направился к побережью Адриатического моря и далее на Апулию, чтобы продолжить разрушение римско-италийского союза уже в Центральной и Южной Италии. К верным Риму союзникам он применял тактику «выжженной земли» и всячески поддерживал перешедших на его сторону италийцев. Выйдя к Адриатике, Ганнибал счел необходимым официально сообщить сенату о результатах военных действий за два года. В Карфагене в свою очередь решили оказать помощь своим войскам в Италии и Испании (Полиб., III, 87, 4–5). Правда, делать это не торопились.

Продвижение Ганнибала к югу Апеннинского полуострова давало возможность римлянам выиграть время и восстановить боеспособность своей армии. Римское государство прибегло к средству, к которому давно не прибегало — к назначению диктатора. Причем назначение это произвел народ, чего до того времени не допускалось (Полиб., III, 87, 6–9; Лив., XXII, 8, 6; Ann., Ганниб., 11). Диктатор Квинт Фабий Максим Веррукоз, прозванный Кунктатором (Медлитель) назначил себе в помощники начальника конницы Марка Минуция Руфа (Полиб., III, 87, 9; Лив., XXII, 8). Легионы во главе с начальником конницы выступили в поход. Их четыре наспех набранных легиона соединились с войсками, которые шли на помощь от Аримина, и расположились лагерем против карфагенян в окрестностях города Эки, недалеко от границы Самния.

Фабий Максим — приверженец сенатской консервативной партийной группировки. Хорошо разбираясь в обстановке, он прибег к новой системе действий, рассчитанных на избежание решительных сражений. Диктатор стремился истощить противника частыми походами, преследованиями и нападениями на отдельные отряды пунийцев, добывающих продовольствие и фураж. Плутарх (Моралии, 74, 1) пишет так: «Фабий Максим, не желая сражаться с Ганнибалом, а желая брать его измором и недостатком средств и пропитания, шел за ним по горам и ущельям, повторяя все его движения; над ним смеялись и обзывали его Ганнибаловым дядькой, но он не обращал на это внимания и делал, как считал нужным, а друзьям говорил, что бояться насмешек и поношений еще постыднее, чем бояться врага». Но такая система ведения войны была рассчитана на длительное время и не удовлетворяла тех, кто требовал решительных действий и быстрого ее окончания. Тем не менее Фабий настойчиво осуществлял свою тактику. «Сначала такой образ действий возбуждал презрение к Фабию и вызывал толки, что он трус и боится сражения. Но с течением времени все вынуждены были признать, что в данных обстоятельствах нельзя было бы действовать разумнее и осмотрительнее» (Полиб., III, 89, 3).

Идя в стороне от неприятеля, римляне заблаговременно занимали поселения, богатые продовольствием и фуражом. Так Фабий сохранил и укрепил армию. Воинам же Ганнибала приходилось постоянно отлучаться из лагеря или с места стоянки для пополнения запасов. Как правило, они погибали от рук неприятеля. Войско Ганнибала изматывалось, пополнения не поступали, а к обращениям о помощи в карфагенском совете относились скептически (Дион Касс., фр. 57, 14— Зон., VIII, 26). Враждебная Баркидам партийная группировка получила большинство и отказала ему в необходимой помощи. Так что расчет на политический и военный союз со Средней и Южной Италией провалился. Следовательно, тактика замедленного ведения войны, избранная Фабием, оправдывала себя. Однако она не одобрялась начальником его конницы Минуцием Руфом — сторонником наступательных действий. «Он в присутствии всех и каждого поносил Фабия, говоря, что он ведет себя недостойно и трусливо; сам он горел желанием помериться с неприятелем в битве» (Полиб., III, 90, 6). Минуций для Фабия был более ожесточенным противником, чем Ганнибал, пишет Ливий (XXII, 12).