Однако у Требии к римлянам прибыла помощь: сицилийская армия консула Семпрония Лонга объединилась с легионами Сципиона. Воспрянув духом, римские воины ждали победоносного сражения. Каждый из консулов жаждал сам победить Ганнибала, поэтому стремление к славе победителя превращалось во вражду между ними. Полибий и Ливий считают, что Сципион, ссылаясь на собственные неудачи, предупреждал об огромной опасности, которой грозит новое сражение с Ганнибалом. Семпроний легкомысленно отнесся к этим предостережениям и из корыстных целей требовал скорейшего вступления в бой. Ганнибал же стремился быстрее начать битву из расчета, что промедление может свести на нет помощь галлов. К тому же тяжелораненый Сципион еще не залечил раны и не мог участвовать в сражении, а жажда к бою Семпрония была хорошо известна Ганнибалу.
В небольших стычках с римлянами пунийцы умышленно дали возможность Семпронию добиться нескольких незначительных побед, чтобы укрепить его уверенность в победе и на поле большого, решающего боя. Отмахнувшись от советов Сципиона, Семпроний начал сражение на месте, выбранном Ганнибалом и, конечно же, удобном прежде всего для его войска. Римский консул не учел этого, и его ошибка оказалась роковой.
Силы обеих сторон были неравными. Ганнибал располагал 8 тыс. воинами легкой и 20 тыс. тяжеловооруженной пехоты, 9 тыс., по Ливию (XXI, 54; 55), или более чем 10 тыс. конницы и несколькими боевыми слонами, по Полибию (III, 72, 7–9). У римлян насчитывалось 16–48 тыс. римских граждан-пехотинцев, 20 тыс. пехотинцев-союзников и около 4 тыс. конницы (Лив., XXI, 54–55; Полиб., III, 72, 11–13). Карфагеняне, как обычно, имели перевес в коннице и слонах. Это и составило одну из причин, предопределивших исход сражения.
Полибий (III, 72, 3) отмечает, что было очень холодно, выпал снег. Римские полководцы переправили через реку Требию без завтрака армию и голодных лошадей. Промокшие, озябшие, голодные, воины вынуждены были вступить в бой. Карфагеняне подкрепились пищей, накормили лошадей и вышли с полководцем навстречу римлянам. Они выстроили пехоту в одну прямую линию. На флангах размещалась конница, перед нею слоны.
Римская пехота также была построена в одну линию (16 тыс. римлян и 20 тыс. союзников). На флангах Тиберий поставил конницу (4 тыс.). Началось сражение. С самого начала обнаружился перевес на стороне карфагенян. Изнуренные римские пешие и конные воины с трудом вели бой. Пуническая армия теснила римлян с флангов. Римская конница отступила и этим открыла фланги пехоты, по которым ударила пуническая легкая пехота. Только тяжеловооруженные воины, занимавшие передние и средние ряды боевого строя, сражались долго и упорно и с равным успехом. Но внезапно из засады ударили по римлянам с тыла нумидийские воины. Удар произвел сильное замешательство и вызвал тревогу. К тому же оба римских фланга, теснимые спереди слонами, а сзади и с боков легковооруженными воинами, были прижаты к реке. И все же передним легионерам удалось прорвать боевую линию карфагенян и 10 тыс. человек отступили к Плацентии. Остальные были истреблены у реки слонами и конницей.
Ганнибал одержал победу, как говорится, по всем статьям. Конница в битве при Требии явилась решающим фактором, важную роль сыграла и непогода. Обратим внимание и на то, что начало войны было отмечено массовым переходом галльских племен на сторону Ганнибала. Полибий (III, 75, 3–4) также отмечает, что при Требии «
После победы карфагенян при Тицине и Требии Рим утратил господство в Северной Италии. Только крепости Плацентия и Кремона держались силой римского оружия. Вся Цисальпинская Галлия перешла в руки Ганнибала и стала базой, обеспечивающей его продовольствием и живой силой. Римляне со страхом ожидали приближения карфагенских войск к столице, а поэтому усиленно вооружались и готовились к защите. Были отправлены также войска в Сицилию, Сардинию и Тарент. Вооружили и флот в количестве 60 пятипалубных кораблей (Полиб., III, 75, 4). Остатки римского войска были переведены консулом Сципионом в Плацентию, а оттуда часть переправлена в Кремону. Это было сделано с той целью, чтобы не обременять одну колонию зимними квартирами двух армий (Лив., XXI, 56).
