Пунические войны полностью

Недовольных в Риме Фабий стремился успокоить рядом сакральных мер. Были даны обеты «священной весны» и «строительства храма Венере Эруцинской и Разуму» (Лив., XXII, 9, 7—10). Религиозная деятельность производила впечатление на народ, но все эти обеты, ауспиции, жертвоприношения проводились вопреки военным планам и нависшей угрозе. Даже несмотря на трагические поражения при Тицине и Тразименском озере, сенат продолжал отзывать из армии диктатора Квинта Фабия для того, чтобы совершить обряды жертвоприношений (Лив., XXII, 18, 6—10). Гибель Фламиния и его армии объясняли в Риме только тем, что консул, считая все религиозные акты суеверием, тайно уехал в армию, не приняв участия в ауспициях. В чужих же землях он не мог предпринять новых гаданий, следовательно, не имел права на командование войском.

Тем временем Ганнибал следовал по Центральной Италии, не встречая там никакой поддержки. Вполне естественно, что в Умбрии (Лив., XXII, 9, 1–2) ему не была оказана помощь. В эту область Рим выводил колонии только в военно-стратегических целях[67], так как холмистая местность не благоприятствовала земледелию. Если учесть, что римские колонии носили прежде всего военно-земледельческий характер, то понятно, что господство римлян в Умбрии не было тягостным для местного населения. Не нашел Ганнибал понимания и в Пицене, населенном преимущественно римскими гражданами. В этой области, как и в Умбрии, он приказал убивать всех взрослых, оказавшихся на пути следования (Полиб., III, 86, 11). В Фалернской области, несмотря на значительные опустошения, вызванные нашествием Ганнибала, панику и бегство местного населения, союзники не нарушили верности Риму (Лив., XXII, 13, 10–11). Не поддержали пунийцев и на других захваченных ими территориях — в Самнии, Кампании, некоторых общинах Апулии. Здесь оказывали помощь римскому диктатору Квинту Фабию Максиму[68]. Несмотря на усилия Ганнибала, «ни один из городов [Центральной] Италии не отпал от римлян и не перешел на сторону карфагенян, все они оставались верными данным обязательствам, хотя некоторые из них жестоко терпели от неприятеля», — замечает Полибий (III, 90, 13).

Преданность латинов и сабеллов союзу с Римом давала ему громадный перевес перед Ганнибалом и практически предрешила исход войны. Ганнибал полагал, что его появление в Средней Италии будет толчком к всеобщему восстанию италийских племен. Оказалось же, что ядро среднеиталийских союзников крепко держалось за римлян, поддерживало их и активно сопротивлялось карфагенянам (Полиб., III, 75, 7–8; 90, 13–14; 100, 3–4). Причина их верности объясняется не только страхом нового порабощения, но и тем, что в этой части Италии многочисленная римская рабовладельческая верхушка в союзе с местной знатью удерживала население от измены. Во всяком случае до событий при Каннах ни один из союзных городов не отпал от Рима. Вот, собственно, почему после Тразименской битвы, открывшей карфагенской армии дорогу на Рим, Ганнибал не воспользовался предоставившейся возможностью, так как прекрасно понимал, что невозможно осаждать столицу, имея в тылу незавоеванную страну. Рим в свою очередь без ущерба для себя направил войска на юг, для защиты южно-италийских союзников (Лив., XXII, 39, 40).

В то время как Ганнибал совершал опустошительные рейды в Кампании и Апулии, начальник римской конницы Марк Минуций во время отсутствия диктатора (Фабий отлучился в Рим для совершения жертвоприношений) подошел к неприятелю и стал лагерем. Этим Минуций затруднил карфагенской армии сбор продовольствия и фуража. Он даже одержал несколько побед в небольших стычках (Лив., XXII, 23). Успешные военные действия Минуция вскоре стали известны в столице. Противников у Квинта Фабия стало еще больше. Странной казалась такая система обороны диктатора, позволявшая пунийцам беспрепятственно опустошать Среднюю Италию на глазах римской армии. Политические противники Фабия воспользовались распрями и при поддержке недовольных добились, что народное собрание вынесло постановление, чтобы звание диктатора в равной степени с Фабием было возложено и на начальника конницы Марка Минуция[69]. Так римская армия была разделена на две отдельные армии со своими начальниками (Полиб., III, 103, 7–8; Лив., XXII, 27; Ann., Ганниб., 13), придерживающимися совершенно противоположных планов ведения войны: Фабий — замедленных действий, Минуций — наступательной стратегии. Но первое сражение диктатора Минуция провалилось и он не оправдал диктаторского звания. Благодаря помощи Фабия, пославшего подкрепление — 8 тыс. пехоты и 2,5 тыс. конницы во главе с Нумерием Дещшием (Лив., XXII, 24, 11–12), армия Минуция была спасена.