Сенат обратился к союзникам с просьбой о помощи и сам в свою очередь призвал к оружию всех мужчин, даже юношей, не достигших призывного возраста. Из молодежи было сформировано четыре легиона и кавалерия из тысячи всадников (Лив., XXII, 57, 9). И все же призванными не смогли укомплектовать все легионы. Государство издало эдикт об освобождении 6 тыс. должников и уголовников, пожелавших служить в армии, выкупило у частных лиц и вооружило 8 тыс. рабов. Казалось, воинов уже было достаточно (Лив., XXIII, 14, 3–4; Зон., IX, 2). Едва ли рабы-вольноотпущенники составляли отдельные легионы или войско, как пишет Ливий (XXIII, 32, 1), скорее всего, они были включены в состав нескольких легионов. Так, по крайней мере, считает А. Клотц{217}, и, по-видимому, он прав.
В римской армии сражалось много вольноотпущенников. Забегая вперед, отметим, что, по словам Флора (I, 22, 6, 30), в битве под Нолой (214 год) армия Марцелла победой была обязана рабам, которыми командовал Гракх. Воины, набранные из рабов, помогли впоследствии ему взять важный город в Самнии Беневент, жители которого радушно встретили победителей. За это удачное сражение консул Тиберий Семпроний Гракх даровал от имени народа свободу и гражданские права воинам из числа набранных на военную службу рабов (Лив., XXIV, 14–18). Став гражданами, бывшие рабы пировали в шапках или с белыми повязками на голове (знак достижения прав гражданства).
Между прочим, рабы служили в римской армии не только после Каннского сражения, но и до него. Есть на этот счет любопытное свидетельство. Захватив большую группу пленных при Каннах, Ганнибал предложил римлянам выкупить их, назначив определенную сумму: «
Ливий (XXIII, 35, 5–8) сообщает, что добровольцы из рабов, призванные в армию, находились на таком же положении, как и остальные воины. Консул заботился о том, чтобы никому из воинов не ставилось в упрек его прошлое — это могло внести раздор в ряды войска. Действовал принцип равенства: служилый воин равен в правах новобранцу, бывший раб — свободному. Всем им римский народ даровал свое оружие и знамена. Хотя эти принципы и соблюдались вождями со всей точностью, полного равенства в армии достичь не удалось. Достаточно вспомнить, что каждый воин имел оружие в зависимости от своего имущественного положения в обществе, а самым строгим наказанием для легионера было его разжалование и перевод в ряды легковооруженных.
Де Санктис, игнорируя тот бесспорный факт, что численность римских граждан после первых лет войны уменьшилась, пытается доказать, будто призыв в армию рабов-добровольцев был вызван не недостатком мужчин-воинов, а нежеланием правительства призывать в армию римских граждан и союзников{218}. Но это противоречит источникам. У Ливия (XXII, 57, 11) четко сказано: «
