Резкий переход Сиракуз на сторону карфагенян объясняется следующими причинами. Во-первых, союз с Римом тяжелым бременем лег на сиракузян, так как материальная помощь Риму требовала больших затрат; во-вторых, союз не был перспективен, ибо не мог расширить владения Сиракуз в Сицилии; в-третьих, после Каннской трагедии со стороны Карфагена могли последовать любые санкции. Переход же к карфагенянам давал Сиракузам возможность освободиться от римской зависимости и рассчитывать, что отношения с Карфагеном будут не такими обременительными, как были с Римом. Сиракузы надеялись на равноправный союз. Ганнибал возлагал большие надежды на объединение с сицилийским городом, оно расшатало бы господство Рима в Южной Италии и дало возможность получить новые силы для ведения войны с Римом. С заключением тройственного союза (Ганнибал, Филипп V, Гиероним) центр тяжести военных действий перемещался в Сицилию.
В ответ на македонско-карфагенский союз Рим объявил войну (Лив., XXIII, 38; XXIV, 40) Македонии (215 год) и действовал как агрессор[88]. Римский флот во главе с претором Марком Валерием Левином, находившимся до этого у Тарента, прибыл в Адриатическое море. Успешно действуя на море и на суше, римляне заняли иллирийское побережье. Ганнибал не смог оказать помощь Филиппу, так как его флот был занят важными операциями в Сицилии. И все же в Иллирии на побережье Филипп добился крупных успехов: римляне были вытеснены, оставшись только на узкой прибрежной полосе. Им ничего не оставалось, как прибегнуть к дипломатии. Пустив ее в ход, и небезуспешно, они создали антимакедонскую коалицию (Полиб., IX, 30, 7; 37–39; XI, 5, 2–6; Лив., XXVI, 24, 37) из Этолии, Спарты, Мессении, Элиды и других греческих государств[89], которая надолго отвлекла внимание Македонии от Рима. Первая Македонская война (215–205 годы) превратилась в борьбу Македонии с этолийцами и их союзниками. Участие римлян играло здесь лишь второстепенную роль. Договор между Ганнибалом и Филиппом V потерял силу. Последний не мог вмешаться в дела Рима, так как война с Этолийским союзом требовала безопасности македонских границ (Лив., XXVI, 24–26). Таким образом, римская дипломатия сыграла в этой войне не меньшую роль, чем оружие.
Французский исследователь М. Олло обвиняет Македонию в развязывании войны с Римом. Только необходимость самозащиты, по утверждению автора, вызвала этот военный конфликт. Он же придерживается мнения, что греческие государства в то время не были способны вести самостоятельную политику без Рима{231}. Но тут все перевернуто с ног на голову. Оценивая те же события, Η. Н. Трухина справедливо отмечает, что «
О наступательных военных операциях Ганнибалу нечего было и думать, обороняться же с каждым годом становилось труднее. Полководец прекрасно понимал, что вторая часть его великой задачи — покорение латинов и овладение Римом — не может быть осуществлена имеющимися у него силами с учетом даже сил италийских союзников. Все теперь зависело от карфагенского сената.
Ганнибал находился в тяжелом положении: трудно было с продовольствием, грабить своих союзников, отказавшихся от постоев его армии, он не мог, их и без того давило бремя войны, и поборы только обозлили бы и оттолкнули их. Ганнибал вынужден был часто отводить армию и разорять союзников римлян. Эффективной помощи из Карфагена не поступало, ибо в городе большое влияние приобрела олигархическая группировка. Из Испании тоже напрасно было ждать подкрепления — там успешно действовали Сципионы. Македонский царь находился в критическом положении. Летом 214 года он решил возобновить поход в Эпир, закрепиться в этой области и вообще в Иллирии. Об этих событиях стало известно Риму и римскому военному командованию на юге Италии. Претор Марк Валерий Левин, охранявший с армией Южную Италию, переправился в Эпир и поддержал местных жителей в борьбе с Филиппом V. Царь не смог осуществить свои агрессивные планы и возвратился в Македонию (Лив., XXIV, 40), не оказав помощи Ганнибалу. Да и какой помощи можно было ждать от него, если он сам зависел от поддержки Карфагена. Не оправдалась, отметим еще раз, и надежда Ганнибала на распад римско-италийского союза, на рабов, которым он обещал свободу (Лив., XXI, 45, 7).
Летом 214 года Гиероним, верный заключенному с Карфагеном союзу, отправил 2 тыс. воинов под командованием Гиппократа и Эпикида против римских гарнизонов в Сицилии. В глубь острова, к Леонтинам, с армией в 15 тыс. человек двинулся сам царь. Однако в результате заговора он был убит (Полиб., VII, 6; 7; Лив., XXIV, 7, 3–7).
