Пунические войны полностью

Ганнибал томительно ждал подкреплений, но в Карфагене не спешили выполнить принятые решения. Не мог рассчитывать полководец и на помощь из Испании, так как там успешно вели военные действия братья Публий и Гней Сципионы. В битве у реки Ибер в 216 году они нанесли непоправимый урон пунической армии, подготовленной для отправки в Италию. По свидетельству Евтропия (III, 11), брат Ганнибала Гасдрубал потерял в этом сражении 25 тыс. убитыми и 10 тыс. пленными. Карфагенская пехота была перебита и разогнана, слоны и конница обращены в бегство. Ганнибалу оставалось надеяться только на себя и на своих ветеранов.

Неблагоприятно складывалась для него и обстановка в Кампании. Поражение под Нолой убедило Ганнибала в том, что Канны не только не приблизили окончательную победу, но даже ухудшили его положение. Мы не можем поверить объяснению Ливия (XXIII, 45, 2–4), что карфагенские воины «обессилели от кампанской роскоши: их доконало вино, развратные оюенщины и вообще распутный образ жизни… Капуя для Ганнибала обратилась в Канны: там погибли военная доблесть, дисциплина, слава прошлого и надежда на будущее». Страбон (V, 4, 13) также заявляет, что на зимних квартирах в Капуе воины Ганнибала «настолько изнежились сладострастными удовольствиями, что Ганнибал заявил, что хотя он и победил, но подвергается опасности попасть в руки врагов, так как воины вернулись к нему не мужчинами, а женщинами»[85]. «Победивший мечом был побежден пороками» — так оценил состояние пунической армии Луций Анней Сенека (Луц., 51, 4).

Изнурительная война продолжалась, и конца ее не было видно. Сильные резервы римлян в Сицилии оставались постоянной угрозой не только для оккупированной Южной Италии, но и для Северной Африки. Так, римский флот под командованием претора Сицилии Тита Отацилия вышел из Лилибея и опустошил пунические берега Африки. После Канн Карфаген вообще не был гарантирован от римской агрессии. К тому же Рим убедительно продемонстрировал быстроту возрождения своих сил. На обратном пути из Африки римский флот рассеял возвращавшуюся в Карфаген из Сардинии эскадру и захватил семь кораблей (Лив., XXIII, 41, 8–9). В Сардинии в это время широко развернулись антиримские выступления, и карфагенское правительство, надеясь отвоевать остров, послало помощь восставшим: армию во главе с Гасдрубалом Плешивым (Лив., XXIII, 32, 7—12; 41). Но римская армия под командованием Манлия Торквата успела полностью уничтожить карфагенские гарнизоны вместе с командным составом. Так силой оружия Рим восстановил свое господство в Сардинии и пресек оказание обещанной Ганнибалу помощи из Карфагена.

Пуническая армия между тем продвигалась по югу Апеннинского полуострова. Многие города были захвачены или принуждены к заключению союза. Жертвой стала Петелия. Ливий (XXIII, 20) пишет, что это «единственный народ бруттиев, устоявший в верности Римскому союзу, был предметом постоянных нападений не только карфагенян… но и своих земляков бруттиев». Вместе с карфагенянами город осаждали и их союзники бруттии. Из города были посланы в Рим послы с просьбой о помощи. Но он поневоле вынужден был отказать. Послам петелин сенат посоветовал возвратиться домой и «самим позаботиться о себе» (Лив., XXIII, 20, 5; Полиб., VII, 1, 3; Ann., Ганниб., 29; 57). Петелины были легко покорены Ганнибалом уже потому, что голод заставил их прекратить сопротивление. Только 800 человек спаслись бегством. Римляне лишились последнего опорного пункта в Бруттии.

Взяв еще несколько мелких городов и Консентию (Лив., XXIII, 30, 5–6), карфагеняне направились к греческому городу Кротон и осадили его совместно с бруттиями, которые набрали для этого самостоятельную армию из молодежи. Классовые разногласия в Кротоне привели к тому, что его пришлось сдать врагу. Плебеи впустили бруттиев и с их помощью завладели городом. Только кремль оставался в руках оптиматов (сторонники Рима).

Изменил Риму и греческий город Локры. Его жители позволили римскому гарнизону свободно уйти. Как и ка-пуанцы, локрийцы заключили договор с Ганнибалом на равных условиях: им предоставили право жить свободно, по своим законам, город оставался открытым для карфагенян, гавань — во власти локрийцев. Основу союза составляла взаимопомощь в мирное и военное время (Лив., XXIII, 30, 8; XXIV, 1, 13).