Оба офицера мигом обернулись. Авианосец «Дефендер» карабкался – да-да, буквально карабкался – по подветренному склону гигантской волны, величина которой поражала воображение; человеческий разум не в силах был осознать происходящее. На глазах потрясенных увиденным людей, не верящих в то, что подобное может происходить в действительности, корабль, поднявшись на гребень волны, на мгновение замер, затем, задрав корму и обнажив винт и перо руля, с грохотом ринулся вниз…
Несмотря на то что судно находилось в двух кабельтовых, несмотря на свист ветра, похожий на раскат грома, удар носовой части «Дефендера» о поверхность воды едва не оглушил моряков. Прошло мгновение, а «Дефендер» уходил все глубже в кипящую белой пеной пучину. Вот уже один мостик остался над водой. Сколько времени авианосец летел стрелой, вонзаясь в глубины Ледовитого океана, впоследствии не мог сказать никто. Наконец невероятно медленно, с адским усилием корабль выбрался на поверхность моря. С палубы его стекали каскады воды. И тут взорам предстало невероятное, не виданное никогда и нигде прежде зрелище. Под весом несчетных тысяч тонн воды открытую часть взлетной палубы сорвало со стоек и загнуло назад, чуть не до самого мостика, в виде исполинской буквы «U». Зрелище это способно было заставить любого человека рехнуться, потрясти его, лишить дара речи. Любого – только не Капкового Мальчика. Реакция его была достойной события.
– Клянусь честью! – произнес он задумчиво. – Картина поистине необычная.
Еще одна такая волна, еще один такой сокрушительный удар – и «Дефендеру» пришел бы конец. Самые лучшие корабли, самые горделивые, могучие суда изготовлены всего лишь из тонких, невероятно тонких листов металла. А искореженный, изуродованный металл корпуса «Дефендера» еще одной подобной нагрузки не выдержал бы ни за что.
Таких ударов более не последовало. То прошла шальная волна – одно из тех могучих, необъяснимых содроганий моря, которые, слава Всевышнему, возникают в кои-то веки раз, когда Природе вздумается показать человеку, этому дерзкому, самонадеянному существу, сколь он слаб и ничтожен… Таких волн больше не последовало, и около пяти часов, хотя до земли оставалось еще восемьдесят миль, эскадра, зайдя за оконечность полуострова Лаунганес, оказалась более или менее защищенной от волнения.
Командир «Дефендера» время от времени посылал адмиралу депеши, видимо находя в этом занятии удовольствие. На корабле, дескать, сильная течь, но он справляется, спасибо. Современные взлетные палубы в виде буквы «U» представляют собой значительный шаг вперед в области кораблестроения и войдут в моду. Конструкторам плоских палуб недоставало воображения, и, вероятно, адмирал считает так же. Вертикальный тип палубы является прекрасной защитой от непогоды и при попутном ветре может вполне заменить парус. Получив от командира «Дефендера» последнее сообщение, в котором тот выражал опасение, что самолетам теперь будет трудно взлетать, потерявший терпение Тиндалл послал ему такую многоэтажную депешу, что всякая связь с авианосцем тотчас оборвалась.
В шесть часов без малого эскадра легла в дрейф под прикрытием находившегося в двух милях полуострова Лаунганес. Лаунганес невысок, и поэтому усиливавшийся ветер, почти не встречая препятствий, обрушивался на бухту. Но по сравнению с тем, что творилось час назад, море было гораздо спокойнее, хотя корабли все еще сильно трепало. Крейсера и корабли охранения, за исключением «Портпатрика» и «Гэннета», пришвартовавшись к авианосцам, приняли на борт грузовые шланги для перекачки топлива. После долгих размышлений Тиндалл пришел к заключению, что «Портпатрик» и «Гэннет» будут лишь обузой для эскадры, и решил придать их поврежденному авианосцу для сопровождения его в Скапа-Флоу.
В кубриках и кают-компании «Улисса», почти физически, как некое живое существо, ощущалось изнурение. Позади еще одна бессонная ночь, еще одни сутки; люди не знали покоя, а отдых был невозможен. С рассеянным видом моряки выслушивали сообщение по трансляции о том, что, когда шторм поутихнет, «Дефендеру», «Портпатрику» и «Гэннету» следует вернуться в Скапа-Флоу. Уже шести кораблей недосчитывалась эскадра. Она лишилась половины авианосцев. В строю оставалось всего восемь единиц.
Неудивительно, что матросам было не по себе: их словно оставляли на произвол судьбы, как сказал Райли – бросали на съедение волкам.
