– Я не о себе хлопочу, сэр. Не пытаюсь оправдаться. Мне нет оправдания. – Он впился глазами в командира корабля. – Когда Ральстон передавал предохранители Карслейку, я стоял у входа в рубку гидроакустика. Я слышал каждое слово.
Лицо Вэллери словно окаменело. Он взглянул на Тэрнера. Тот тоже напряженно ждал.
– Так ли было дело, как рассказывал Ральстон? – Несмотря на усилие Вэллери казаться спокойным, голос его прозвучал хрипло, почти тревожно.
– Именно так, сэр, – едва слышно проговорил Итертон. – До малейшей подробности. Ральстон сказал сущую правду.
На мгновение закрыв глаза, Вэллери с усилием отвернулся. Он не стал протестовать, почувствовав у локтя руку старшего помощника, который помог ему спуститься по крутому трапу. Не раз старина Сократ говорил ему, что он тащит весь корабль на собственной спине. И внезапно он почувствовал всю, до последнего грамма, тяжесть этого бремени.
Когда прибыло сообщение, Вэллери и Тиндалл сидели в адмиральской каюте. Погруженный в думы, командир крейсера смотрел на свою нетронутую тарелку. Тиндалл разгладил радиограмму и прочистил горло.
– «Иду указанным курсом по графику. Волнение умеренное, ветер свежеет. Рассчитываю прийти на место рандеву, как запланировано. Коммодор[41] конвоя FR-77». – Он положил радиограмму на стол. – Черт меня побери! Волнение умеренное, ветер свежий! Как по-вашему, он находится в том же океане, что и мы?
Вэллери едва заметно улыбнулся:
– Вот именно, сэр.
– Вот именно, – повторил Тиндалл. Он повернулся к посыльному. – Передайте следующее: «Идете навстречу сильному шторму. Время и место рандеву остается без изменения. Вы, возможно, запоздаете. Будем ждать на условленном месте до вашего прибытия». Сформулировано достаточно ясно, капитан?
– Пожалуй, да, сэр. А насчет радиомолчания?
– Ах да, разумеется. Прибавьте: «Соблюдать радиомолчание. Командующий 14-й эскадрой авианосцев». Отправьте депешу немедленно, хорошо? Потом пусть радист закончит вахту.
Дверь осторожно закрылась. Налив себе кофе, Тиндалл взглянул на Вэллери, сидевшего напротив.
– Все еще думаете о том парне, Дик?
Едва заметно улыбнувшись, Вэллери закурил сигарету. И тотчас закашлялся.
– Прошу прощения, сэр, – произнес он. Помолчав немного, поднял глаза. – Какое безумное честолюбие вынудило меня стать командиром крейсера! – проговорил он невесело.
– Я вам не завидую, – усмехнулся Тиндалл. – По-моему, я уже слышал подобные слова. Что же вы собираетесь предпринять в отношении Ральстона, Дик?
– А что бы вы предприняли на моем месте? – спросил в ответ Вэллери.
– Упрятал бы его за решетку до возвращения из России. Посадил бы на хлеб и воду. Заковал в кандалы, если хочешь.
– Вы никогда не умели убедительно врать, Джон, – улыбнулся Вэллери.
– Угадал! – захохотал Тиндалл. У него потеплело на душе. Втайне он был доволен. Редко, очень редко Ричард Вэллери снимал с себя надетую им самим маску официальности. – Всякому известно: избиение офицера флота его величества – тяжкий проступок. Но если Итертон сказал правду, то я даже сожалею о том, что Ральстон не произвел полную косметическую операцию на физиономии этого негодяя Карслейка.
– Боюсь, что Итертон не лжет, – покачал головой Вэллери. – Но вся беда в том, что в интересах военно-морской дисциплины, которую так любит старина Старр, мне придется наказать потенциальную жертву преступления!
Он умолк, сотрясаемый новым приступом кашля. Тиндалл отвернулся, чтобы Вэллери не увидел печали на его лице, не заметил ни сострадания, ни гнева, который он испытывал при мысли о том, что Вэллери, этот рыцарь без страха и упрека, самый порядочный человек и самый верный друг, надрывает свое сердце, буквально умирает из-за слепоты и бессердечности штабной крысы, засевшей в Лондоне, за две тысячи миль отсюда.
– Этого бедного юношу, – продолжил наконец Вэллери, – который потерял мать, брата и трех сестер. По-моему, отец его где-то плавает.
– Как насчет Карслейка?
– Поговорю с ним завтра. Мне бы хотелось, сэр, чтобы вы присутствовали при этом разговоре. Я сообщу ему о том, что он остается на корабле лишь до возвращения в Скапа-Флоу. Там я его спишу с крейсера. Не думаю, чтобы он захотел предстать перед трибуналом, даже в качестве свидетеля, – прибавил он сухо.
– Конечно не захочет, если он в здравом уме, – согласился Тиндалл. – А вы уверены, что он действительно в своем уме? – нахмурился он, пораженный внезапной мыслью.
– Карслейк?.. – Вэллери немного помолчал. – Да, я уверен, сэр. Во всяком случае, он был в своем уме. Правда, Брукс в этом не слишком уверен. Говорит, лейтенант ему нынче вечером что-то не понравился. По мнению Брукса, с Карслейком творится неладное. А в этих экстремальных условиях самые незначительные отклонения от нормы вырастают до невероятных размеров. – Вэллери улыбнулся. – Хотя Карслейк вряд ли считает отклонением от нормы совершенное дважды посягательство на его достоинство и личность.
Тиндалл кивнул:
