До записки “О народном воспитании” Пушкин несколько раз косвенно затрагивал тему Петра, пытаясь придать ей позитивное направление. В политическом отношении, отдаленная временем, при ослаблении правящего сословия и усилении единовластия, “аракчеевщине” фигура реформатора стала восприниматься, как символ определенной демократизации общества - “меньшим злом”. Для Пушкина это было связано еще и с личной неприязнью к Александру I. Помогла биография поэта. В стихотворении 1824 года “К Языкову” он пишет: “В деревне, где Петра питомец, Царей, цариц любимый раб (...) Скрывался прадед мой арап”. Таким образом, обнаруживалась, безусловно, положительная черта Петра - ему поэт был обязан частью своей родословной. Пушкин пишет автобиографические записки, где, вероятно, фигуре Петра отводилось почетное место: “В 1821 году начал я свою биографию и несколько лет сряду занимался ею. В конце 1825 года, при открытии несчастного заговора, я принужден был сжечь сии записки”(ХII,310). В одном из стихотворных набросков того времени обнаруживается сюжетная линия будущей прозы о Петре: “Как
48
жениться задумал царский арап”(II,338). В письме к брату от начала февраля 1825 года Пушкин пишет: “Присоветуй Рылееву в новой его поэме поместить в свите Петра I нашего дедушку. Его арапская рожа произведет странное действие на всю картину Полтавской битвы”(II,367).
Существовали также отдельные публицистические замечания о Петре. В августе 1825 года поэт писал в критической статье “О предисловии г-на Лемонте...”: “Войны литовские не имели также влияния на судьбу нашего языка; он один оставался неприкосновенною собственностию несчастного нашего отечества. В царствование Петра I-го начал он приметно искажаться от необходимого введения голландских, немецких и французских слов”(ХI, 32). В декабре 1825 г. Баратынский писал Пушкину: “Иди, довершай начатое, ты, в ком поселился гений! Возведи русскую поэзию на ту ступень между поэзиями всех народов, на которую Петр Великий возвел Россию между державами”. Но неопределенное отношение к Петру мешало поэту безоговорочно принять эту аналогию. В его поэтическом творчестве главное место государственного деятеля по-прежнему занимает Екатерина. Более того, взгляд на императрицу изменяется, выходит за рамки чисто политической оценки. Если в 1822 году в первом “Послании цензору” Пушкин укоряет цензора: “...читал ли ты Наказ Екатерины? Прочти, пойми его; увидишь ясно в нем Свой долг, свои права, пойдешь иным путем”(II, 269), то спустя два года, во втором “Послании”, он находит “венцу Екатерины” теплый эпитет “осиротелый”. К тому же приход к власти Николая, откровенно не любившего свою царственную бабку, сделал бессмысленной критику императрицы.
Факт, что записка “О народном воспитании” была написана спустя несколько месяцев после казни декабристов, всегда вызывал у исследователей замешательство. Одни видели в нем свидетельство временной растерянности поэта, другие, наоборот, смелый тактический ход, позволяющий внедрить в сознание власти оппозиционные настроения. Традиционно считается, что в “Записке” Пушкин высказал личное мнение о народном характере петровских реформ. Но зная, что
49
